Сердце пропустило удар, а потом разорвалось на тысячи осколков.
Я не знала, что чувствую. Ненависть — да, она всё ещё кипела внутри, чёрная и липкая. Но сквозь неё, пробиваясь, как трава сквозь асфальт, росло что-то другое. Острое, болезненное, невыносимое.
Потеря.
Я потеряла его.
Я не заметила, когда начала плакать. Просто вдруг поняла, что по щекам текут слёзы, горячие, солёные, а я даже не могу их остановить. Я не хотела плакать. Я хотела злиться. Хотела ненавидеть. Но тело слушалось только боли.
Слёзы смешивались с грязью на моём лице, и я чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Кости заныли, кожа пошла мурашками.
Оборот.
Я даже не пыталась его контролировать. Просто позволила телу делать то, что оно хочет. И через минуту я уже сидела на полу, обхватив колени руками, — человеческая, голая, дрожащая от холода и рыданий.
Я сжалась в комок и завыла. В голос, навзрыд, не стесняясь. Плевать, кто услышит. Плевать, где я. Его нет. Адриана нет.
Я била кулаками по полу. Сначала сильно, потом слабее, потом просто царапала ворс, задыхаясь от всхлипов.
Время перестало существовать. Был только этот ковёр, эти слёзы и эта боль.
Дверь распахнулась резко, без стука.
Я вскинула голову, инстинктивно прикрываясь руками. В проёме стоял ОН.
Мужчина с поляны. Всё тот же — массивный, с седыми висками и холодными серыми глазами. Сейчас он был одет в дорогой тёмный костюм, и от него веяло такой уверенной властью.
Он окинул меня быстрым взглядом и на его лице не дрогнул ни один мускул. В руке он держал какой-то свёрток ткани.
— Оденься, — бросил он, и свёрток полетел в меня. — Живо.
Я поймала его дрожащими руками. Ткань оказалась простым длинным халатом, мягким, тёплым. Я смотрела на него и не могла пошевелиться.
А потом меня накрыло узнавание.
Это он.
Там, в комнате, где я дралась с Марком. Когда Марк уже почти добил меня, когда я думала, что умру, — появился этот мужчина. Он подошёл спокойно, невозмутимо, поправил запонку на рукаве и... вонзил нож в бок Марка.
Я видела это. Помнила этот миг — удивлённые глаза Марка, его скулёж, его кровь.
Этот человек не спасал меня. Он убивал.
Я вздрогнула и вцепилась в халат.
— Я сказал: оденься, — повторил он, и в голосе прорезались металлические нотки.
Я поняла, спорить сейчас нельзя. Я слаба. Силы почти нет, оборот нестабилен, тело едва держится. Любое сопротивление будет жестко подавлено.
Я натянула халат дрожащими руками, кое-как запахнула полы. Он смотрел на меня без всякого выражения.
— Иди помойся и приведи себя в порядок, — приказал он. — Пол дома своей кровью измазала, пока тебя тащили. Через час я приду, чтобы здесь было чисто. — Он шагнул в сторону, но на пороге обернулся. — Мартин, забери ковёр. Она и его загадила.
Из коридора в комнату зашел крупный мужчина в чёрном, молча схватил край ковра и выдернул его из-под меня. Я едва удержалась на ногах.
— Выполняй! — бросил седовласый и вышел.
Я пошла к единственной двери, доступной мне сейчас — ожидаемо за ней скрывалась ванная комната. Белая, стерильная, пахнущая хлоркой и дорогим мылом.
Я закрылась изнутри, прислонилась спиной к двери и перевела дух.
Придется играть по их правилам. Временно.
Я включила воду и встала под горячие струи, чувствуя, как грязь и некогда засохшая кровь стекают с моего тела. Вода становилась бурой, потом розовой, потом прозрачной. Я смотрела на этот водоворот и думала только об одном.
Адриан.
Жив ли он? Успели ли его волки? Или я осталась одна в этом мире, полном врагов?
Я сжала кулаки под водой.
Я выберусь. Я найду способ. И если он жив — я вернусь к нему.
Если нет... Я не позволяла себе думать об этом.
Сначала — выжить. Потом — всё остальное. Чёрная волчица внутри молчала, но я чувствовала её. Она тоже ждала.
Глава 26. Иллюзорный мир
Я выключила воду.
Тишина обрушилась на уши ватой, только капли ещё стучали по кафелю, отсчитывая секунды чужой жизни. Я стояла, вцепившись в бортик ванны, и смотрела, как вода уходит в слив, унося с собой грязь, кровь и остатки того, кем я была раньше.
Выдохнула. Вышла.
В комнате ничего не изменилось. Всё тот же пол, те же стены, тот же свет за окном. Только ковра больше не было — унесли.
Я стояла босиком на холодном паркете в чужом халате и ждала. Чего? Не знала. Но чёрная волчица внутри больше не металась. Она замерла в стойке. Смотрела. Ждала.
Я не пыталась считать время. Бесполезно. Оно принадлежало не мне.
Дверь лязгнула.