— Ты ошибся, — голос Богини был мягок, но беспощаден. —Ты подарил ей свободу, но свобода без должной защиты — это гибель. И теперь она сломлена. Ей нужна твоя сила, Адриан. Твоя воля.
Каждое слово врезалось в душу раскалённым клеймом.
— Я понял, — прошептал я. — Я всё понял. Дай нам ещё один шанс.
Она склонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на... одобрение?
— Я уже пообещала твоей избраннице подарок, — тихо сказала она.
Её рука — прохладная, светящаяся — легла на мою голову.
— Последняя попытка, Адриан Мора. Но запомни: цена за промедление всегда высока.
Её ладонь коснулась моего лба.
И мир взорвался болью.
Писк.
Мерный, навязчивый, он вгрызался в мозг, вытаскивая из небытия. Я попытался открыть глаза — веки тяжелые, неподъемные. Попытался пошевелиться и задохнулся от рези в груди.
— Адриан?!
Голос Сэма. Рваный, испуганный, но такой родной.
Я разлепил глаза.
Больничная палата. Белые стены, капельницы, мониторы. Свет резанул по зрачкам, заставив зажмуриться. Рядом — скрип стула, топот, и надо мной нависло бледное, заспанное лицо Самуэля.
— Твою мать, — выдохнул он. — Ты очнулся.
— Где она? — мой голос прозвучал слишком тихо.
Сэм замер. В его глазах мелькнуло что-то такое, от чего внутри всё оборвалось.
— Мы ищем, — осторожно начал он. — Следы ведут на юг. И... Адриан, есть ещё кое-что.
— Говори.
— Марк мёртв,— Сэм сглотнул. — Его убили. В той самой комнате, где держали Лию. Там был Кроу.
Я моргнул.
Марк. Мой брат. Кровь от крови. Мерзавец, подонок, предатель, но всё же брат.
И я не почувствовал ничего.
Пустота. Только мимолётная мысль: туда ему и дорога. И сразу же следом, острая, как лезвие: она видела это? Она была там?
— Мы точно не знаем, — честно ответил Сэм. — Но можно предположить, что через 3дня, ночью, они проведут ритуал. Полнолуние, Адриан. Иначе какой смысл похищать ее?
Дальше я не слушал.
Рванул датчики с груди. Тонкие провода затрещали, отрываясь вместе с пластырем. Запищал монитор — противно, на одной ноте. Капельница хрустнула, когда я дёрнул руку, игла выскользнула, оставляя кровавый след.
— Адриан, ты охренел?! — Сэм вцепился мне в плечи, пытаясь уложить обратно. — Твои раны! У тебя шея была разорвана! Тебя еле собрали!
Я отшвырнул его. Сил почти не было, но ярость кипела такая, что, казалось, мог проломить стены этой блядской больницы.
— ГДЕ. ОНА.
Дверь распахнулась. В палату влетели трое. Потом ещё двое. Потом ещё.
Они навалились всем скопом, прижимая меня к койке. Я рычал, бился, рвал повязки — и чувствовал, как горячее и мокрое растекается по груди, по бокам. Раны открылись. Но боль была ничем.
— Адриан, прекрати! — Сэм орал прямо в ухо, вцепившись в мою правую руку. — Ты убьёшь себя!
— ОТПУСТИТЕ! — заревел я, вкладывая в голос силу Альфы.
Троих отбросило к стене. Они глухо ударились, сползли на пол, но остальные держали. Десять оборотней. Десять моих же волков вжимали меня в койку, и каждый трясся от напряжения.
— Не выйдет, Альфа, — прохрипел один из них, тот, что держал левое плечо. — Мы знаем твой дар. И мы не отпустим, пока ты не успокоишься.
— Она у них! — я захлёбывался собственной кровью — видимо, прикусил язык. — Она там одна! А я здесь!
— Мы найдём её, — Сэм приблизил своё лицо к моему, заглядывая в глаза. — Клянусь, Адриан. Мы уже ищем. Лучшие ищейки идут по следу. Но если ты сейчас сдохнешь от потери крови, кто её спасёт?
Я замер.
Тяжело дышал, чувствуя, как силы уходят вместе с кровью, пропитывающей больничную рубашку. Десять волков надо мной ждали, боясь даже вздохнуть громче.
— Уберите руки, — выдохнул я. — Я не буду... не буду рваться.
Они не поверили. Смотрели с сомнением.
— Сэм, — я перевёл взгляд на друга. — Я сказал — не буду. Слово Альфы.
Медленно, очень медленно хватка ослабла. Волки отступили, но не ушли — встали вдоль стен, готовые в любой момент снова броситься.
Я опустил голову на подушку и закрыл глаза.
— Раны зашейте, — прохрипел. — И найдите мне всё, что есть на этого ублюдка. Кто он, откуда, где его логово. И сколько там охраны. Я хочу знать каждую мелочь.
Сэм кивнул, махнул рукой — в палату влетели врачи, засуетились вокруг меня с иголками и скальпелями. Я не чувствовал их прикосновений. Вообще ничего не чувствовал.
Кроме вины.
Глава 28.2 Верну
Адриан
Три дня.
Три дня я лежал на этой чёртовой койке, пока моё тело медленно, мучительно медленно сращивало разорванные ткани. Регенерация шла, но будто через силу — сказалась потеря крови, распространившийся яд, общее истощение.