Но появился Адриан.
При одном воспоминании о нём в груди что-то болезненно сжалось. Израненный, едва стоявший на ногах — но не сделавший ни шага назад. Он пил мою чёрную кровь там, на поляне у пещеры, чтобы залечить мои раны. Он умирал от яда моей крови. Он умирал из-за меня. А позже остановил ритуал.
«Ты проявляешься в чужой жизни только как катастрофа», — тихо произнесла Чёрная внутри. А я не смела возразить.
Я больше не была Белой волчицей — Невестой Луны, о которой старейшины слагали легенды. Я сожгла этот свет сама, изнутри, когда ненависть стала сильнее всего остального.
Ведь в мире, который я знала, была только ложь.
Отчим, который ненавидел меня за чужую кровь в моих жилах. Марк, который шесть лет одаривал сладкими речами о верности и любви. А по факту, это был всего лишь грамотно просчитанный ход. И мама, мое божество, годами молчала, думая, что это защита. А настоящий отец возненавидел меня еще до моего рождения.
Я построила себя из осколков иллюзий, что вручили мне близкие. Неудивительно, что в итоге осыпалась.
И только Адриан.
Мой Альфа, у которого была тысяча причин меня ненавидеть — как бывшую невесту брата, как чужую кровь на его земле, как вечную головную боль, которую он не просил.
Но он раз за разом ставил мою жизнь выше своей.
— За что он просил прощения в пещере? — эта мысль не отпускала. — Что он имел в виду?
Я ещё не успела додумать, когда за дверью послышались голоса.
— Начерта Альфа так подставляется каждый раз? — грубый бас сочился тревогой, плохо замаскированной под недовольство. — Он снова на грани. До сих пор в себя не пришёл.
— Да ты бы видел её! — отозвался второй, понизив голос до свистящего шёпота. — Чёрная, мать твою. Теперь жди беды. Легенды не врут. Лучше бы дал прикончить её ещё на поляне — всем было бы спокойнее...
Голоса удалились.
А внутри меня что-то переломилось — тихо, почти без звука, как ломается лёд под ногами: сначала мелкие лучистые трещины, а потом фатальный провал.
Они правы. Они просто не боятся говорить вслух то, о чём я думаю с самого пробуждения. Адриан едва жив. И его невзгоды только из-за меня. Снова. Как всегда.
Чёрная внутри зарычала. Не на оборотней — на меня. Как мне ее понять?
Слёзы обожгли щёки — горячие, злые. Я не хотела больше быть причиной чужих ран. Не хотела, чтобы моя жизнь была причиной чьих-то страданий, особенно Адриана.
Я просто не хотела быть обузой.
Ладони прожгло знакомой пульсацией.
Красные искры сорвались с пальцев раньше, чем я успела испугаться, и край одеяла вспыхнул мгновенно — ярко, почти весело, будто огонь радовался свободе.
— Нет! — вскрикнула я, вскакивая.
Схватила горящую ткань, бросилась в ванную, швырнула в мраморную чашу и открыла воду. Шипение пара заполнило комнату. Я опустилась на холодный пол и долго смотрела на свои руки.
Огонь лизнул кожу. Я ждала боли — привычной, резкой. Но её не было. Только лёгкое тепло там, где должно было гореть. Я смотрела на покрасневшие ладони и не понимала: как относиться к этой особенности? Чёрная внутри молчала. Впервые она не подсказывала мне.
В душе был смертельный штиль. Уже ничего не болело и не ныло. Осталось только одно желание — перестать разрушать чужие жизни своим присутствием.
Я должна была уйти.
Ради него.
Когда особняк погрузился в ночную тишину, я выскользнула из комнаты.
Охрана вся стянулась к левому крылу. Сердце рвалось туда. Я хотела увидеть его — хотя бы убедиться, что дышит. Что его огромное, упрямое сердце ещё бьётся.
Но именно поэтому — не имела права.
Коридор пах им. Горький шоколад, гроза, тепло. Запах, который я уже начала считать своей собственностью. Я проходила мимо, не останавливаясь. Если я остановлюсь — не уйду. А значит — он снова окажется в опасности. Снова заплатит за меня своей кровью.
Не позволю.
На тумбе в холле я оставила клочок бумаги.
Писала второпях, рука дрожала, буквы выходили кривыми — но я не стала переписывать. Мне было важно, чтобы это выглядело именно так. Рвано и отчаянно. Чтобы он понимал, я оставила его не из-за прихоти. И точно не с легким сердцем.
«Ты снова спас меня — и снова пострадал сам. Я больше не вынесу жертв. Я не хочу быть причиной твоих ран. Я вернусь, когда смогу стоять рядом как равная — а не как угроза всей стаи. Не ищи меня».