Я смотрела на записку чуть дольше, чем следовало.
Потом развернулась и вышла.
Прохладный ночной воздух ударил в лицо.
Хруст костей — привычный, почти не болезненный теперь. И вот я уже стою на четырёх лапах, и чёрная шерсть сливается с тенями, и от загривка летят редкие багряные искры — спокойные, как тлеющие угли.
Лес впереди пах смолой и свободой.
Я просто шла вперед.
Фокусируясь на одном: Лии, которую я знала больше нет.
Богиня говорила: «Истинная сила — не в том, чтобы рвать врагов, а в том, чтобы не дать им превратить тебя в одну из них».
Хорошо. Значит, я найду в себе эти силы.
Волчица сорвалась с места и исчезла среди ветвистых деревьев.
Глава 30. Смирение
Лия
Лес принял меня слишком легко, затягивая глубже.
Я бежала, и с каждым прыжком мир становился проще. Здесь не было лжи, чужих ожиданий, необходимости решать, кому верить. Только ветер, хвоя под лапами, луна в кронах и моя волчица, которая наконец дышала полной грудью.
Я отпустила контроль. Пусть ведёт, пусть выбирает путь.
А человеческая часть погрузилась в размышления.
Если отец сказал правду, и я — истинная Адриана… Как он позволил мне быть с Марком? И почему я не чувствую этой истинности?
Мама рассказывала, что встретила своего истинного — и мир перевернулся. Сердце узнало раньше разума. А я уважаю Адриана, благодарна ему. В первую ночь в особняке я испытала невероятное притяжение, но потом это смазалось под натиском обстоятельств. И в груди нет того щемящего чувства и инстинктивного непреодолимого притяжения.
А если отец соврал? Зачем Адриан столько раз рисковал жизнью ради меня?
Я не могла оставаться рядом. Я предавала его отсутствием той самой связи, которую он, возможно, во мне искал. И разрушала стаю одним присутствием.
К счастью, мои метания не волновали волчицу.
Мы миновали озёра, болота, спящие города. Чёрная оказалась невероятно выносливой — её лапы не знали усталости. Но и её надо было кормить.
Впервые я охотилась. Зубы вонзаются в тёплое тело, кровь заливает пасть, горячее мясо уходит почти без жевания — инстинкт требовал: быстро, пока не отняли.
Это было мерзко. Страшно. И так ново, что внутри всё переворачивалось от первобытного восторга.
Вместе с дикой пищей в меня входило что-то древнее. Ощущение себя зверем. То, что я душила годами, стараясь быть удобной, правильной. Стерильной. Слишком человечной.
А потом волчица взяла след, и я снова растворилась в ней.
Мы покинули земли Мора — я чувствовала это по запаху границы. Волчица переступила её без колебаний. Где мы теперь, я не знала. Лес стал диким, нетронутым, без меток стаи.
Волчица вела меня, и я перестала задавать вопросы. Ведь она явно знала, куда идти.
Домик на опушке появился внезапно. Ветхий, но жилой. Вокруг висели веники из малиновых веток и пихты, стоял густой аромат трав. Между ульями неспешно двигалась пожилая женщина.
Она не вздрогнула, когда мы вышли к поляне. Не испугалась. Просто продолжала своё дело, что-то напевая.
Я замерла. Чёрная шерсть искрилась багряными всполохами, от загривка летели злые искры. Я знала, как выгляжу: чудовище из легенд.
Женщина обернулась. Глаза выцвели до прозрачной голубизны, руки тряслись, но в её взгляде не было даже удивления. Только улыбка.
Она побрела навстречу. Волчица не рычала, не скалилась — просто ждала.
Бабушка — это слово само всплыло в голове — подошла вплотную, потрепала меня за холку, как щенка. Обошла волчицу сзади, двигаясь к дому, и шлёпнула по заднице, подгоняя:
— Ну, чего встала? Иди.
Я попыталась вернуть контроль, но волчица закрылась, поставила блок. Я осталась внутри, словно пленница, которая может только наблюдать.
Она зашла в дом, села посреди комнаты на цветастый вязанный коврик. Ждала.
Бабушка вошла следом, кряхтя, и начала перебирать травы.
— Покажи мне девочку, — негромко сказала она. — Тебя я уже сотни раз видела.
И меня выбросило. Волчица сама решила обернуться, и я оказалась сидящей на коврике — голая, растерянная, рассерженная.
— Хорошенькая, — бросила бабушка, даже не взглянув.
— Что происходит? Кто вы?
— Называй меня бабушкой. Я много лет служу таким, как ты.
— Служите?
Я сидела нагая перед незнакомкой, руки порывались прикрыться. Стыд, страх, непонимание.
Она накинула мне на плечи что-то тёплое, пахнущее шерстью и дымом, и опустилась на лавку напротив.
— Чёрная привела тебя не просто так. Ты прошла путь, единый для всех легендарных. Каждая должна познать и белую, и чёрную стороны. Ведь нет в мире исключительного добра и зла. Твоя волчица призвана воздавать по заслугам: защищать достойных, карать бездушных.