Тоскливый, отчаянный, он разрывал тишину зимнего леса. Сердце пропустило удар.
Бабушка, которая всё это время сидела на крыльце, кряхтя поднялась и устало произнесла:
— Ну наконец-то. Он зовёт тебя каждый день. Я скоро оглохну от этого воя.
Я замерла.
Каждый день?
Я не слышала. Ни разу за все эти месяцы. Он звал, а я ничего не слышала.
А сейчас — слышу.
Вой повторился. Громче. Протяжнее. В нём не было приказа, только боль и надежда. Он звал. Искал. Ждал.
Я чувствовала его кожей, каждой клеткой, каждым вздохом.
Волчица внутри шевельнулась — мягко, без рывка. Я позвала её, и она пришла. Легко. Невесомо. Мы стали единым.
Оборот случился без боли. Без хруста. Я перетекла из человеческой кожи в звериную, как вода перетекает из одного русла в другое.
Чёрная волчица стояла на снегу, и багряные искры больше не летели с её шерсти. Она была чёрной — глубокой, бархатной, как ночное небо без просвета. Шерсть блестела, отливая синевой в свете луны, гладкая и густая. Тело больше не дрожало от напряжения. В нём была грациозность и сила, которых я никогда раньше не чувствовала.
Я подошла к бабушке. Она стояла, опираясь на клюку, и смотрела на меня с усталой, но довольной улыбкой.
Я лизнула её в морщинистую щёку. Тихо, благодарно.
— Иди, — сказала она, погладив меня по холке. — Иди к нему. Мы ещё встретимся, девочка. Чуть позже.
Я всмотрелась в её лицо, запоминая каждую морщинку, каждый лучик у глаз. А потом развернулась.
Вой прокатился над лесом снова — такой близкий, что казалось, его обладатель где-то за следующим холмом.
Я рванула вперёд. Снег взметнулся из-под лап. Ветки хлестали по бокам, но я чувствовала только радость. Только ветер, только луну над головой, только его зов, который вёл меня сквозь ночь.
Я бежала домой.
К нему.
Глава 31. Всегда
Адриан
Очередной коматоз.
Видимо, старею — регенерация протекает медленнее обычного. Я открыл глаза в своей спальне, и первое, что почувствовал — даже не боль в ещё не затянувшихся ранах, а пустоту.
Тишину там, где должно было быть её дыхание.
Ещё до того, как Сэм заговорил, я уже знал: она ушла.
— Два дня уже дрыхнешь, — сказал Сэм, потягиваясь в кресле у окна. — Ты отключился сразу после бойни. Она ушла через сутки, ночью.
Я кивнул. Не удивился. В прошлый раз я рвался, готов был броситься в самое пекло, разорвать любого, лишь бы она была в безопасности. Сейчас было иначе.
Я точно знал — это был её выбор.
Она ушла самовольно. Ушла от меня, хотя я уже не раз искупил вину. Кровью, шрамами, рискуя собственной жизнью.
В душе моего волка поселилась тоска. Не та, острая, которая рвёт когтями рёбра. Другая — глухая, тягучая, как болотная трясина. Она засасывала медленно, верно, не оставляя надежды.
— Ее комнату закрыть, — приказ прозвучал тихо, но жёстко. — Немедленно. Никому туда не входить.
Сэм кивнул и вышел.
Я мог подняться уже на следующий день. Хоть чёрная кровь Лии всё ещё давала о себе знать, и силы возвращались довольно медленно, но я умел терпеть и действовать через боль.
Однако, пролежал в постели полные две недели. Просто потому что не видел смысла вставать.
Моя стая была в порядке. Враги уничтожены. Кроу мёртв, большая часть волков его ближайшего круга полегла там же, на поляне с ритуальным кругом. А остальные кланы не осмелились бы напасть на нас.
Территория расширилась, бизнес процветал.
Но рядом не было Лии.
Она не хотела, чтобы я её искал. И я уважал этот выбор. Даже если он разрывал меня изнутри.
За окном сменяли друг друга дни. Дожди не прекращались, смывая желтую листву и окрашивая все вокруг в непритязательный коричневый. Луна убывала, росла, снова убывала. Я смотрел на неё из окна и считал ночи.
Сэм заходил каждый день. Приносил отчёты, еду, новости. Я слушал вполуха, кивал, отдавал распоряжения — и снова погружался в тягучую полудрёму, в которой она возвращалась ко мне.
Белая. Чистая. Смеющаяся. А потом — чёрная, с багряными искрами на шерсти, но всё равно моя.
Я просыпался в пустой постели и смотрел в потолок.
И ждал.
На пятнадцатый день я поднялся.
Ноги дрожали, в боку саднило, дыхание сбивалось. Врачи, заглянувшие утром, говорили о подозрительно медленном восстановлении, просили поберечь себя, но я заткнул их одним взглядом.
Сэм, видимо, услышав шорох, подорвался ко мне.
— Куда собрался?
— В ее комнату.
Сэм медлил, но все же высказался.
— Слишком предсказуемо. Ты своим безрассудным поведением настроил против неё всю стаю. Наши волки видят в ней только угрозу.