Женщину увели. Я остался один в комнате, где ещё пахло её злобой. И понял, что не могу вернуться к Лии таким. Прикоснувшись к этой мерзости, я чувствовал себя вымазанным. Грязным. Недостойным её чистоты.
— Я в храм. Побуду там до вечера, — объявил другу, когда он вернулся.
Он посмотрел на меня с пониманием.
— Резко же ты, — сказал он негромко. — Что ты там увидел?
Я промолчал. А Сэм не стал допытываться.
— Кстати, — добавил он, — браслет я нашёл. После внезапного оборота так и валялся в ошметках ткани у особняка в столице. Лежит в сейфе, в твоем новом кабинете.
Я кивнул. Браслет Вечности. Это хорошо, но потом.
Сейчас — только очищение.
Храм стоял в горах, в облаках. Я поднимался пешком, снег хрустел под ногами, ветер кусал лицо. Но я почти не чувствовал холода — только ту грязь, что въелась под кожу.
Служители встретили молча, проводили к купели.
Ледяная вода обожгла, выбила воздух из лёгких. Я погрузился с головой и сидел там, пока лёгкие не начали рваться от нехватки кислорода.
Вынырнул. Прочитал молитву — ту, древнюю, что знал с детства. Слова шли сами, без усилий. Потом снова погружение. И снова.
Потом была медитация. Я сидел на каменном полу, скрестив ноги, и смотрел в пустоту. Мысли уходили, оставалось только дыхание. Только холод. Только пустота.
Сэма я отправил домой еще в офисе, сказал, что доберусь до храма пешком, а обратно волком.
Он не спорил.
Когда солнце уже клонилось к закату, ко мне подошёл служитель — старый, с седой бородой, с глазами, которые видели слишком много.
— Благодарю за подаяния, Альфа, — сказал он тихо. — Не нужно ли помочь в чём-то?
Я помолчал.
— Нужно. Хочу провести ритуал единения. С браслетом Вечности.
Старик замер. В его глазах мелькнул страх — настоящий, неподдельный.
— Альфа, — сказал он осторожно, — Вы знаете, что это испытание не для всех? Только очень сильные волки выдерживают его. Желание быть верным только друг другу должно быть глубинным, искренним. Иначе…
— Я знаю, — перебил я. — Я настаиваю.
Он посмотрел на меня. Долго, потом кивнул.
— Как скажете.
Он ушёл готовить очередную купель. А я в последний раз помолился и вышел из храма.
Оборот дался легко — шерсть встала дыбом, тело наполнилось силой. Я проскочил череду ступеней и побежал вниз, по лесу, к дому, к ней.
Волк внутри урчал от предвкушения.
Я бежал быстро, почти на пределе, но не сбавляя темпа. Ветки хлестали по морде, снег летел из-под лап. И чем ближе я подбирался к дому, тем сильнее чувствовал её — запах вишни и сливы, такой родной, такой правильный.
А потом она выбежала навстречу.
Волчица. Чёрная, изящная, с глазами, которые светились золотом в сумерках. Хвост вилял, уши прижаты, и вся она — само ожидание, сама радость.
Я замер. Не успел среагировать.
Она с разбегу врезалась мне в бок, опрокинула в снег, и мы покатились — два чёрных кома, смех и рык, тепло и холод. Она лизнула меня в нос, потом в мохнатую щёку, потом снова в нос.
Я зарычал — не зло, а скорее от избытка. От того, что после всей этой грязи, после предательства, после ледяной воды и молитв — она здесь. Со мной.
Волчица прижалась ко мне, ткнулась мордой в шею, и я почувствовал, как внутри отпускает.
Грязь смылась там, в храме. А здесь и сейчас я чистый и готов принимать весь её свет.
Я лизнул её в ответ.
И мы побежали домой — вместе. Две тени, два чёрных волка, два сердца, которые наконец-то бились в унисон.
Глава 37. Ритуал
Адриан
Утром Сэм заехал на минуту — ещё раз проговорить детали вечера.
— Браслет в сейфе, — доложил он, протягивая ключ.
— Я помню, ты уже отчитывался, — ответил я, забирая ключ.
— В храме все готовятся с самого утра, свечи им завез, у них не хватало, — доложил он, протягивая ключ.
— Отлично. Благодарю, Сэм.
Он хлопнул меня по плечу, усмехнулся и уехал. Я остался один, сжимая в ладони холодный металл.
Браслет лежал в бархатном футляре — тонкий, почти невесомый, с крошечным вкраплением илллюма в центре. Камень мерцал серебром, будто дышал. Я смотрел на него и вспоминал: тогда, в столице, я хотел надеть его на её руку в заповеднике, на священной горе. Не успел. Украли. А потом была такая круговерть, что я и думать забыл о браслете. Сэм выручил, как всегда.
Шесть лет я ждал. Ещё четыре месяца — после её побега. И вот теперь — финальный штрих.
Я написал Лие: «Оденься тепло. Сегодня вечером я забираю тебя на свидание. Ни о чём не спрашивай».
Ответ пришёл через минуту: «Ты пугаешь меня. Мне точно понравится?»