Я усмехнулся. «Это будет лучшее свидание в твоей жизни. Обещаю».
Она вышла на крыльцо в простой белой куртке, с распущенными волосами под вязанной повязкой и любопытством в глазах. Я подал руку, помог сесть в машину. А сам сел за руль.
— Ты сегодня странный, — сказала она, когда мы выехали за город. — Напряжённый. Точно все хорошо?
— Даже слишком, — ответил я, не глядя на неё. — И настроение отличное. Но я слегка волнуюсь.
Она замолчала, только положила ладонь на мою руку и сжала. Крепко. Я почувствовал, как её тепло разливается по венам, и моментально стало легче.
Мы поднимались в гору. Дорога петляла, снег вдоль обочин искрился в свете фар, а впереди, на вершине, уже мерцали огни храма.
— Мы едем в храм? — удивилась Лия. — Зачем?
— Увидишь.
Я остановил машину на смотровой площадке. Внизу расстилался город — огни, снег, тишина. Луна висела огромным диском, освещая всё вокруг призрачным светом.
— Выходи, моя дорогая, — сказал я.
Мы стояли на краю обрыва, и я смотрел на неё — на её глаза, в которых отражались звёзды, на её губы, которые она прикусила от волнения. Я взял её за руки.
— Лия, — сказал я, и голос мой сорвался. Я сделал вдох, собрался. — Лия, я люблю тебя. Я любил тебя шесть лет, когда ты даже не догадывалась, я был для тебя посторонним. Я ждал, пока ты повзрослеешь, пока поймёшь, пока сама захочешь быть со мной. Я не давил, не требовал, не принуждал. Я просто ждал.
У неё заблестели глаза.
— Сегодня я хочу попросить тебя о большем, чем просто быть моей парой. Я хочу, чтобы ты прошла со мной ритуал единения. С браслетом Вечности.
Она замерла.
— Это высшая форма брака у оборотней, — продолжал я. — Клятвы закрепляются на ментальном и физическом уровнях. После ритуала твой запах буду чувствовать только я. А мой — только ты. Мы не сможем соединиться ни с кем другим. Даже… даже после смерти партнёра.
Она смотрела на меня, не дыша.
— Я знаю, что это серьёзный шаг, — сказал я. — Знаю, что ты можешь испугаться. Но я не хочу больше ждать ни дня. Лия, ты выйдешь за меня? Пройдёшь со мной этот ритуал?
Она молчала секунду, две, три. А потом бросилась мне на шею, обхватила руками, прижалась всем телом.
— Да, — прошептала она. — Да, да, да. Я согласна.
Я обнял её, чувствуя, как дрожит моё сердце. И повёл в храм.
Служитель ждал у входа. Внутри горели сотни свечей — они стояли на полу, на алтаре, на каменных выступах. Лепестки роз покрывали дорожку к центру, где была приготовлена купель с водой, в которой плавали те же лепестки. Воздух пах ладаном, цветами и чем-то древним, почти забытым.
— Это всё ты? — спросила Лия, оглядываясь. — Ты всё это организовал?
— Я хотел, чтобы ты запомнила этот вечер навсегда, — ответил я.
Служитель провёл нас за ширму. Для Лии было приготовлено белое одеяние — простое, струящееся, из тонкой ткани. Для меня — такое же, но тёмное. Мы переоделись молча, каждый со своей стороны.
Когда она вышла, у меня перехватило дыхание. Платье струилось по её фигуре, волосы рассыпались по плечам, глаза блестели. Она была прекрасна. Она была такой моей.
— Иди сюда, — позвал я.
Мы подошли к купели. Служитель подал мне чашу с водой. Я опустил руки в тёплую воду, потом взял её руки и начал омывать — медленно, бережно, каждую ладонь, каждый палец. Потом опустился на колени и омыл её ступни. Она ахнула, но не остановила.
— Теперь ты, — сказал я, вставая.
Она повторила — робко, неумело, но так трогательно, что у меня защипало в глазах. Её пальцы скользили по моим рукам, по ногам, и каждое прикосновение отдавалось в сердце.
Потом мы встали в центр круга из свечей. Служитель начал читать древние слова — те самые, что я слышал в детстве, но тогда они не значили для меня ничего. Сейчас каждое слово врезалось в сознание, запечатываясь там навеки.
Он спросил нас о согласии. Мы ответили — я твёрдо, она тихо, но также твёрдо.
— Клянёшься ли ты, Адриан, быть верным Лии до конца дней своих, даже когда дни сочтутся, и Луна призовёт тебя в свои чертоги?
— Клянусь.
— Клянёшься ли ты, Лия, быть верной Адриану до конца дней своих, даже когда дни сочтутся, и Луна призовёт тебя в свои чертоги?
— Клянусь.
Я достал браслет. Тонкая цепочка блеснула в свете свечей, камень илллюма вспыхнул — будто отозвался на наши слова.
— Прими дар Вечности, — сказал служитель.
Я надел браслет на её запястье. Металл коснулся кожи — и в следующее мгновение цепочка дрогнула, обвилась вокруг руки, стала тоньше, прозрачнее, а потом просто… исчезла. Слилась с кожей. Осталась только крошечная золотая искра илллюма, которая пульсировала в такт её сердцу.