— Дрянь ядовитая, — рычит.
Я себя тут же руками за плечи обнимаю. У него как будто раздвоение личности. Одна его сторона забывает про липовую беременность. Вторая вспоминает и у него начинается новый припадок.
Я понимаю, что сейчас самое лучшее время, чтобы признаться.
"И тогда у него не останется никаких препятствий, чтобы тебя нагнуть" — внутренний голос бьёт по моим страхам.
Но с другой стороны… Пока он уверен, что я легла под Алекса, у нас не выйдет никакого диалога. Его будет швырять из стороны в сторону каждый раз. И, в конце концов, для меня это плохо закончится.
Демьян на выход направляется, уйти хочет. Сердце колотится в груди как сумасшедшее. Я всё ещё решаюсь. Не уверена. Боюсь. Он дверь открывает, а я шаг вперёд делаю.
— Я не беременна! — Выпаливаю хрипло. Громко не получается. Горло сдавливает. Голос сел от волнения. Я не уверена, что он меня услышал.
Суровый ещё шаг вперёд делает, за порог комнаты выходит, а после на месте замирает. Проходит секунда. Вторая. Третья. Он просто стоит. Никакой реакции. Громко сглатываю. Время как будто замедляется. А после Демьян разворачивается. Лучше бы он ко мне спиной стоял. Глаза черные, как ночь, без какого-либо просвета. На виске пульсирует вена. Я знаю это выражение лица. Ничего хорошо оно не предвещает.
Я назад шаг делаю на всякий случай. Хотя это мало меня спасёт. — Повтори, — рычит угрожающе.
Я вздрагиваю. Страшно вдвойне становится.
— Я… не беременна. Я не знаю, зачем тебе Алекс это сказал. Наверное, хотел так меня обезопасить. А я в кабинете испугалась, что ты меня силой возьмёшь, и схватилась за этот вариант, как за спасительную соломинку, но я…
Демьян как будто меня не слышит. Взглядом мой живот вспаривает. Я же продолжаю отступать, пока в стену не упираюсь. Я больше не говорю. Не уверена, что нужно. Вижу, что он ещё эту информацию не переварил.
Воздух как будто испаряется из комнаты. Становится душно и нечем дышать. Я вжата в стену, а он меня взглядом прожигает.
Когда Демьян делает несколько шагов назад и захлопывает дверь в комнату с грохотом, кажется, что я должна выдохнуть. Но становится лишь хуже. Я не понимаю, что теперь делать. Я не такой реакции ожидала. Господи, что будет дальше?
Я съезжаю вниз по стене и оседаю на пол. Обнимаю руками колени и наконец-то делаю глубокий вдох, только от этого проще дышать не становится.
Глава 8
Суровый. *** Проверяю сообщение, что на телефон пришло. "+" c засекреченного номера. Это от Рама пришла. Сильнее пальцами телефон сжимаю. Вроде как хорошо, что малой всё решил. Договорился. Ментов прогнул. С другой стороны, он полностью в мой мир занырнул. С головой, сука. Пока я свои вопросы в тюрьме решал. Пока все хвосты закрывал. Рамиль был тем, кто не дал местным власть к рукам прибрать. Юсупов помощь предлагал, но Рамиль сказал, что всё сам решит. И решил. Взрослый совсем стал. За этот момент внутри что-то неприятно царапает. Не то, чтобы я его ребёнком считал. Но хотел по максимуму от пиздеца оградить. Чтобы сам выбор делал. Принимал решения. А получилось, что случай вынудил его решение принять.
— Моя сабля тебе только брюхо вспороть может, — слышу хриплый смех Шаха, — и даже в этом случае ты хуй её в руках подержишь.
— Заебал, — Шаман недовольно опрокидывает в себя вискарь, кривится.
Всем покоя не даёт коллекция Каида. Там за одну саблю можно три халупы купить в Монако и неплохо чилить.
Слушаю вполуха разговор. Шах сам разруливает вопросы, я важные моменты подмечаю. Запоминаю. А мыслями всё равно не здесь. Сжимаю пальцами бокал с вискарём. Льды навалил целый бокал, чтобы пальцы занемели от холода. А они, сука, огнём пылают. Потому что к сучке ими прикасался.
Алина — самое настоящее исчадие ада. Ведьма херова. Ведь планировал на хер в комнате закрыть, и всё. Довела, сучка. Один её взгляд сверкающих глаз, и я от ярости взрываюсь. Смотрит ещё так…
Зубы стискиваю, опрокидываю в себя порцию алкоголя. Наливаю новую. Ещё бокал. Ни хуя не берёт. Даже набухаться не получается, чтобы ненадолго из головы выбросить.
Думал, что, когда найду, попустит. Спать смогу или хотя бы ярость эту немного приглушить, что сжигает меня с того самого момента, как в тюрягу сел. Про неё узнал. А нет, всё стало только хуже. Острее. Она рядом. А сдерживаться практически не выходит.