— Я достал записи с психологом, — произносит, не скрывая, а меня это моментально в шок повергает. Он достал прямо записи? Я думала поговорил, расспросил. Но не настолько глобально.
— Ты что? — Хрипло из груди вырывается.
— Достал записи. Не всё. Только первые посещения. Мне нужно было понимать, в каком она состоянии.
— В ужасном! — Тут же из меня вырывается. Внутри всё сжимается. Дарьяна в ужасном состоянии. Была.
— У девочки не было практически сдвигов. Психолог, которого наняла ты, хороший. Но у него немного другая специализация. Он понимал глубину травмы, но боялся копать глубоко. Боялся не сделать хуже.
— Как быстро ты психологом заделался, — тут же в ответ парирую.
— Я не заделался, это слова специалиста, который сейчас занимается с Дарьяной. Они глубоко прорабатывают травму. Так, чтобы она смогла пойти дальше. Забыть не выйдет. Но она сможет жить и двигаться дальше. Ей перестанут сниться кошмары. Она перестанет вздрагивать от того, что рядом с ней проходит незнакомец.
Открываю и закрываю рот. Кислород глубоко втягиваю. Обхватываю себя за плечи дрожащими руками. Эта тема всегда будет для меня уязвимой. Потому что моя вина. Демьяна вина. Не уследили. Я подумать не могла, что такое произойти может, а он не успел…
— Приехали, — сообщает, когда машина останавливается на пустыре. Я в полном непонимании в окно смотрю.
— Куда мы приехали?! — Становится совсем не по себе.
— Сейчас узнаешь, пошли, — его слова внутри все дрожать заставляют.
Несмело открываю дверцу машины. Выглядываю на улицу. Сильный ветер треплет волосы, забирается под одежду и вынуждает дрожать ещё сильнее. На улице самый настоящий ураган. Вот-вот гроза и ливень начнётся.
— Пошли, — рука Демьяна касается моей поясницы, вперёд подталкивает. И только сейчас я вижу, что перед нами есть небольшое здание. В полумраке я не смогла его даже рассмотреть.
Я замираю в нерешительности, когда мужчина огромную железную ручку в сторону сдвигает. Дверь с громким скрипом поддаётся и открывается.
— Демьян, что там внутри? Скажи мне. Мне страшно. — Оборачиваюсь и с мольбой на него смотрю.
— Помнишь, о чём меня просила несколько дней назад?
На улице начинается самая настоящая буря. Нас буквально с ног сносит, но мы продолжаем стоять на пороге пугающего здания.
Я медленно киваю. Помню. Я просила отомстить. Жёсткого. Беспощадно. В тот вечер я жаждала мести.
— Чтобы закрыть гештальт, мало просто знать, что я это сделал… — Произносит холодным тоном. А у меня ледяные мурашки по коже врассыпную. Он хочет, чтобы я видела? Чтобы присутствовала? Конечности немеют от страха и холода.
— Демьян, я…
— Иначе не отпустишь, Белоснежка. Это всегда давить будет. Горло сжимать будет. Ты мне веришь? — В глаза смотрит, а я даже не задумываясь киваю. — Тогда пошли…
Глава 30
Здесь сыро. Темно. Пугающе. Мне здесь не нравится. Совсем не нравится. Потому что подсознательно понимаю, что здесь вещи плохие происходят.
Ноги дрожат, но я продолжаю по лестнице вниз спускаться.
Я очень хорошо помню, о чём Демьяна просила. Я тогда была на жёстких эмоциях. Готова ли я повторить тоже о чём просила тогда? Сейчас вряд ли. Ни тогда, когда успела многое переосмыслить. Ни тогда, когда остыла и не нахожусь в моменте взрыва эмоций. Ни тогда, когда я требую от него отказаться от криминала. Нельзя с одной стороны провоцировать, а с другой — требовать противоположного.
Чем ниже я спускаюсь, тем холоднее становится. Сердце в пятках давно уже от страха колотится.
Я понимаю, кого увижу. Догадываюсь. И от этого страшно. Я боюсь, что забуду, что нужно быть человеком. В первую очередь думать о том, что будет дальше. Потому что сейчас, на эмоциях я о многом попросить могу Демьяна. И он всё сделает. Потому что, как бы ни пытался скрывать, я вижу, насколько сильное у него чувство вины. Он слушал записи Дарьяны. Представляю, как его изнутри разрывало от каждого слова. Потому что понимал, что это только его вина. Он упустил. Не смог защитить. Не просчитал. В жизнь нашу ворвался, всё разворотил, а собирать осколки нам без него пришлось.
— Демьян, какого?! — Голос Рама моментально в сознание вбивается. Он появляется из темноты. Взгляд такой, что я даже шаг назад делаю. Сейчас он похож на Демьяна больше, чем когда-либо. Черты лица заострились, глаза такие же безумные. И даже поза, манера походки… Сколько ему? Двадцать три? Двадцать четыре? Он же ещё совсем… Господи…
— Она должна увидеть, отойди.
— Ты в своём уме?! На нём живого места нет! Уводи её!