Элена Макнамара, Яра Северная
Одержимость Тамерлана
глава 1
Я ненавижу командировки, особенно эту.
Нет, серьёзно. Ненавижу каждой клеткой своего измученного московскими пробками и офисной рутиной тела. Особенно в разгар лета, когда даже привычная московская духота кажется лёгким бризом по сравнению с тем пеклом, что ждёт меня на Кавказе. В Махачкале.
Стою сейчас в своём кабинете на двадцать третьем этаже бизнес-центра на Кутузовском, запихиваю в кожаную сумку планшет, папки с документами, зарядки, и чувствую, как по спине стекает капля пота. Кондиционер работает на полную, но нервы делают своё дело.
Валерия Сергеевна, вы точно уверены, что хотите ехать сами?
— Игорь, мой ассистент, нависает над столом, сжимая в руках какие-то бумаги. Он выглядит встревоженным. Нет, скорее испуганным. — Может, кто-то другой? Ну не Ваше это дело — переговоры с этими...
Он запинается, не заканчивает фразу, но я прекрасно понимаю, что он хотел сказать. "С этими кавказцами". Игорь принадлежит к тому типу москвичей, которые панически боятся всего, что находится южнее Воронежа. Для него Кавказ — это тёмный лес, полный опасностей и непонятных традиций.
— Я — главный юрист компании, — обрываю я его, захлопывая замок сумки с таким треском, что он вздрагивает.
— И если мы хотим заключить контракт на поставку фруктов для всей нашей
сети супермаркетов, то поеду именно я. Переговоры такого уровня — мой профиль.
Он открывает рот, чтобы что-то возразить, но я уже направляюсь к выходу, на ходу проверяя телефон. Такси через пять минут. Рейс через три часа. Успею.
— Не волнуйся, скоро вернусь, — бросаю я через плечо, и дверь офиса закрывается за мной с тихим щелчком.
В лифте смотрю на своё отражение в зеркальных стенах. Строгая белая блузка с воротником-стойкой. Чёрные зауженные брюки. Лодочки на среднем каблуке. Волосы собраны в тугой пучок на затылке. Минимум макияжа — чуть тонального, чёрная тушь, ндовая помада. Классический деловой образ. Серьёзная женщина тридцати двух лет, которая знает себе цену и не позволит какому-то провинциальному поставщику вить из себя верёвки.
Самолёт взлетает точно по расписанию. Сижу у иллюминатора, смотрю, как под крылом уменьшается Москва, и пытаюсь сосредоточиться на документах. Но текст расплывается перед глазами. Думаю о том, что меня ждёт. Магомед Алиев, директор компании "Горные сады", по телефону показался приятным — голос спокойный, речь размеренная, обещал лучшие условия и качественную продукцию. Но телефонные разговоры — одно, а личные встречи — совсем доугое.
Два с половиной часа полёта тянутся мучительно долго. Рядом сидит женщина с грудным ребёнком, который плачет без остановки. Позади кто-то громко обсуждает политику. Стюардесса разливает кофе, который пахнет палёным пластиком. Я закрываю глаза, считаю до десяти, напоминаю себе, что это всего лишь три дня. Приеду, проведу переговоры, подпишу контракт, улечу обратно.
Всё будет хорошо.
Самолёт касается взлётной полосы с такой силой, что меня подбрасывает на кресле.
Пассажиры вскакивают ещё до того, как загорается табло "Выход разрешён", начинается суета, толкотня, доставание багажа с верхних полок.
Выхожу из самолёта — и меня бьёт волна жары. Такой, что перехватывает дыхание. Воздух плотный, влажный, пахнущий раскалённым асфальтом, керосином и чем-то пряным, что я не могу определить. Солнце висит над головой злым белым диском, заставляя щуриться даже сквозь солнцезащитные очки.
Иду по трапу, чувствуя, как блузка начинает прилипать к спине. Каблуки неуверенно стучат по металлическим ступеням. Добираюсь до автобуса, который везёт нас к зданию аэропорта, втискиваюсь между потными телами пассажиров, пытаюсь дышать через рот.
Аэропорт встречает меня хаосом. Здесь шумно — невероятно шумно. Бабушки в цветастых платках тащат огромные сумки, набитые чем-то, что шуршит и позвякивает. Мужчины в традиционных папахах громко разговаривают на языке, который я не понимаю — гортанные звуки, резкие интонации, смех. Дети носятся между ног взрослых, кричат, плачут. Где-то играет музыка — что-то ритмичное, с барабанами.
Забираю багаж, выкатываю чемодан к выходу. Колёсики стучат по потрескавшейся плитке.
Оглядываюсь, ищу табличку с моим именем. Магомед обещал прислать водителя.
Но таблички нет.
Зато есть взгляды.
Десятки мужских взглядов, которые ощущаются как физические прикосновения. Они скользят по мне — по лицу, по груди, по бёдрам, задерживаются, оценивают. Некоторые откровенны до наглости — мужчины даже не пытаются скрыть интерес, смотрят в упор, переговариваются между собой, кивая в мою сторону.