Инстинктивно поправляю блузку, хотя прекрасно знаю, что одета более чем скромно. Но здесь я, видимо, выгляжу иначе. Чужой. Не местной. Слишком открытой? Слишком независимой? Не знаю.
— Эй, красавица! — раздаётся голос слева. Оборачиваюсь — водитель потрёпанной жёлтой
"девятки" машет мне рукой, улыбается, показывая золотой зуб.
— Такси нужно? Быстро довезу! Недорого!
— Нет, спасибо, — отвечаю сухо. — Меня встречают.
Да ну? — он окидывает меня скептическим взглядом. — Что-то не вижу никого. Долго ждать будешь! Садись, довезу, куда скажешь!
— Я сказала — нет.
Отворачиваюсь, достаю телефон. Набираю номер Магомеда, который он дал мне для связи.
Гудки. Один, два, три, четыре — сброс. Нахмуриваюсь. Набираю снова. Опять гудки. Опять сброс.
Отлично. Просто прекрасно.
Жара давит на голову. Пот стекает по вискам. Чувствую, как макияж начинает плыть.
Раздражение нарастает с каждой секундой. Может, Игорь был прав? Может, не стоило соваться сюда самой?
— Валерия Орлова?
Голос раздаётся за спиной — низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой и той самой кавказской интонацией, от которой почему-то мурашки пробегают по коже.
Оборачиваюсь. И забываю, как дышать.
Передо мной стоит мужчина
Нет. Не просто мужчина. Воплощение всех моих подсознательных фантазий о том, как должен выглядеть настоящий мужчина.
Высокий. Очень высокий — я в каблуках, но он всё равно возвышается надо мной, заставляя запрокинуть голову, чтобы посмотреть в лицо. Метр восемьдесят пять, а может, все девяносто.
Широкие плечи, которые натягивают ткань чёрной футболки. Мощная грудь. Рельефный пресс, угадывающийся под одеждой. Руки мускулистые, покрытые лёгким загаром, на левом предплечье — чёрная татуировка, вязь на арабском или может, на чеченском языке.
Лицо... Господи, это лицо.
Резкие, будто высеченные из камня черты. Прямой нос с лёгкой горбинкой. Сильная челюсть, покрытая лёгкой щетиной. Высокие скулы. Полные губы, которые сейчас изогнуты в лёгкой усмешке. Чёрные волосы коротко стрижены, но даже короткая стрижка не может скрыть их густоту.
И глаза.
Тёмные, почти чёрные, с золотистыми искорками в глубине. Под густыми бровями. Глаза, которые смотрят на меня так, будто видят насквозь. Изучают. Оценивают. Присваивают.
Взгляд хищника, который только что обнаружил добычу.
Да... да, это я, — выдавливаю я наконец, понимая, что слишком долго молчала, слишком
откровенно его разглядывала
Он протягивает руку, и я машинально вкладываю свою ладонь в его. Его пальцы смыкаются вокруг моей руки — крепко, уверенно. Кожа горячая, чуть шероховатая. Ладонь широкая, с мозолями у основания пальцев. Рука человека, который работает физически, а не просиживает дни в офисе.
— Тамерлан Алиев, — представляется он, и я чувствую, как по позвоночнику пробегает
странное покалывание. — Брат Магомеда. Он попросил тебя встретить.
Тебя. Не "вас". На "ты" с первых секунд знакомства.
Я должна возразить, поправить, напомнить о субординации. Но вместо этого только киваю.
— Понятно. Спасибо, что приехали.
Он на мгновение задерживает мою руку в своей, и я чувствую тепло, распространяющееся от нашего соприкосновения вверх по руке. Потом отпускает, наклоняется, берёт мой чемодан за ручку.
Пойдём. Машина там, — кивает он в сторону выхода.
Даже не спрашивает разрешения взять мой багаж. Просто берёт и идёт, уверенный, что я последую.
И я иду. Цокаю каблуками по плитке, спешу за его широкой спиной, чувствуя себя странно, одновременно защищённой и беззащитной. Люди расступаются перед ним, и я понимаю, что дело не только в его росте. Есть в нём что-то, какая-то аура силы, власти, которая заставляет окружающих инстинктивно отступать, давать дорогу.
Мы выходим на улицу, и меня снова окатывает жарой. Воздух плотный, душный, пахнет выхлопными газами и раскалённым металлом. Солнце бьёт по глазам даже сквозь очки.
Тамерлан ведёт меня к чёрному Land Cruiser, припаркованному у обочины. Машина блестит, отражая солнце, явно дорогая, ухоженная. Он открывает багажник, забрасывает мой чемодан одной рукой — легко, будто тот весит не двадцать килограммов, а пушинку. Мышцы на его руках перекатываются под кожей, и я невольно залипаю на это зрелище.
Он замечает мой взгляд, ухмыляется.
— Садись, — говорит, открывая пассажирскую дверь.
Не "садитесь, пожалуйста". Просто "садись». Приказ, мягко завуалированный под предложение.