Показывают украшения — золотые, тяжёлые, старинные.
Уговаривают, уговаривают, уговаривают..
Патимат берёт мои руки в свои.
Дочка, я не говорю — соглашайся сразу. Не говорю — люби его сегодня. Говорю — дай
шанс. Узнай его. Узнай нас. А потом решай. Но знай — если войдёшь в эту семью, мы будем беречь тебя, как свою кровь.
Её глаза полны искренности, тепла. И я вдруг чувствую — она не врёт. Они действительно так живут. По этим правилам, традициям, которые кажутся мне дикими, но для них — святы.
Бабушка похлопывает меня по щеке — ласково, по-матерински.
Хорошая девочка. Умная. Вижу по глазам. Ты не испуганная овечка. Ты львица. Такие жёнылучшие. Они рожают сильных сыновей и умных дочерей. Они держат семью, когда мужчины слабеют.
Она поворачивается к Тамерлану, и голос становится строгим:
— А ты, внук, слушай. Эта девушка — не игрушка. Не слуга. Она — дар. Если она останется, ты будешь беречь её. Уважать. Любить. Понял?
Понял, бабушка, — отвечает он тихо, почтительно.
Руку не поднимешь?
Никогда.
Изменять не будешь?
Никогда.
Детям дашь образование, какое она захочет?
Он на мгновение замешкался — видимо, не ожидал такого вопроса. Потом кивает:
Дам.
Хорошо, — бабушка снова поворачивается ко мне. — Видишь? Обещал при старших. Такое
обещание — святое. Нарушит — весь род от него отвернётся.
Женщины встают,
Мы уходим, говорит Патимат.
Оставляем вас. Поговорите. Подумай, дочка. Хорошо подумай.
Бабушка задерживается последней. Наклоняется к моему уху, шепчет по-русски:
Между нами, женщинами. Он хороший. Горячий, да. Упрямый, да. Но сердце чистое. Таких сейчас мало. Не упусти.
Целует меня в макушку и, опираясь на палку, выходит следом за остальными.
Дверь закрывается.
Мы снова одни.
глава 6
Лежу на кровати в маленькой спальне сторожки, уставившись в потолок, где в углу дрожит тень от свечи. Женщины ушли минут двадцать назад. Может, полчаса. Не знаю. Время течёт странно то слишком быстро, то застывает.
Тамерлан вышел следом за ними, сказал: "Дам тебе время, пространство.". Закрыл дверь. Я услышала, как щёлкнул замок снаружи.
Чёртов замок.
Я в запертой комнате. Похищенная. По старинной традиции, которая в XXI веке звучит как сценарий ужастика.
Сажусь, обхватываю колени руками. Пытаюсь включить прагматичный мозг юриста, который всегда помогал в сложных ситуациях. Раскладывать факты по полочкам, анализировать, находить выход.
Факт первый: меня похитили.
Факт второй: похититель — мужчина, который мне нравится. Очень нравится. Может, даже больше, чем нравится.
Факт третий: его семья считает это нормальным. Больше того — правильным, традиционным, романтичным.
Факт четвёртый: я должна злиться, требовать отпустить, звонить в полицию. Но вместо этого сижу здесь И….. не знаю, что чувствую.
Голова раскалывается от противоречий. Это абсурд. Сюрреализм какой-то. Будто я не в
реальности, а в чужом сне, где законы логики не работают.
Ложусь на бок, подтягиваю колени к груди. Закрываю глаза. Дышу. Медленно. Глубоко.
"Думай, Валерия. Что ты делаешь? Что происходит? Как ты сюда попала?"
Но мозг отказывается думать логически. Вместо этого прокручивает картинки последних дней.
Его лицо в аэропорту — уверенное, насмешливое. Дорога в горы, его руки на руле. Сады, персики, сок на подбородке, его взгляд — голодный, жадный. Ночь в сарае, его губы, руки, слова. И сегодня — предложение на утёсе, звёзды над головой, его голос: "Ты могла бы стать моей женой?"
Вот его слова особенно цепляют. В Москве я привыкла, что мужчины разбрасываются ими по делу и без дела. А Тамерлан звучит так, словно и правда сдержит всё что обещает. Словно правда считает наш брак возможным.
Слышу шаги снаружи. Приближаются к двери. Замираю. Сердце подпрыгивает.
Ключ в замке. Щелчок. Дверь открывается тихо, осторожно.
Он входит. Я оборачиваюсь и смотрю на него через дверной проём крошечной спальни.
Тамерлан без рубашки, в одних джинсах. Торс голый, мускулистый, со шрамами — бледными линиями на смуглой коже. Волосы словно влажные — похоже был в душе.
Останавливается у порога, а я вновь отворачиваюсь.
— Валерия, — голос тихий, осторожный. — Готова поговорить?
Молчу. Не знаю, хочу ли разговаривать.
Слышу, как он подходит. Шаги мягкие, босые ноги по ковру. Останавливается у кровати. Потом матрас прогибается под его весом. Он ложится рядом — медленно, будто боится спугнуть. Ощущаю тепло его тела, близость, запах.