Лежу неподвижно, зажмурив глаза.
Он придвигается ближе. Совсем близко. Его грудь касается моей спины. Рука ложится на мою талию — осторожно, бережно, не сжимая.
Дыхание у моей шеи — тёплое, ровное, щекочущее кожу.
— Прости, — шепчет он в темноту. — Прости, что так.
Молчу. Не отвечаю. Но и не отодвигаюсь.
Его рука скользит выше, обнимает крепче, прижимает меня к себе. Я чувствую каждый изгиб его тела — твёрдого, горячего, мощного.
В моём мире, — начинаю я тихо, не открывая глаз, — мужчина и женщина знакомятся.
Встречаются. Ходят в кино, в кафе. Узнают друг друга. Потом занимаются сексом. Могут практически на втором свидании. Без обязательств. Просто потому что хотят.
Пауза. Его дыхание замирает на мгновение.
— А в твоём, — продолжаю я, — мужчина берёт в жёны девственницу. Крадёт её. Приводит в дом. И всё — она его, навсегда, без права выбора.
Поворачиваю голову, смотрю на него через плечо. Наши лица так близко, что вижу каждую ресничку, каждую морщинку у глаз
— И я понять не могу, — шепчу, — как могли соприкоснуться эти два мира. Мой и твой. Как я, современная женщина из Москвы, оказалась здесь, в запертой комнате, с мужчиной, который считает похищение невесты нормой.
Он смотрит на меня долго. В его глазах что-то мелькает — сожаление? Сомнение? Или просто усталость?
— Не знаю, — признаётся он честно. — Сам не понимаю, как это произошло. Увидел тебя — и всё. Будто молнией ударило. Понял — моя. Хотел действовать по-твоему, по-московски. Цветы, свидания, ухаживания. Но время... времени не было. Ты бы уехала. И всё. Я бы потерял тебя, даже не попытавшись.
Его рука на моей талии сжимается сильнее.
— Поэтому сделал по-нашему. Украл. Да, это безумие для тебя. Но для меня — единственный способ удержать.
— Удержать силой — это не удержать, — говорю я. — Это заточить. Ты говоришь о любви. Но
мы знакомы три дня. Три дня, Тамерлан. Люди за три дня не влюбляются.
— Влюбляются, — возражает он упрямо. — Я влюбился. С первого взгляда. Знаю, звучит как из дешёвого романа. Но это правда.
Его рука поднимается, пальцы касаются моей щеки — нежно, едва ощутимо. Он хочет, что-то сказать, но медлит. Сомневается будто, — я... Не прошу свадьбу завтра, — его голос звучит глухо. — Прошу только — останься. Ещё на неделю. Узнай меня. Пусть я буду твоим... как это у вас называется... парнем? Женихом?
— Бойфрендом, — поправляю я автоматически.
Бойфрендом, — повторяет он с трудом, явно непривычное для него слово. — Пусть буду
твоим бойфрендом. Неделю. Месяц. Сколько нужно. А там... решишь сама.
Со свадьбой повременим? — уточняю я.
Да.
И не будешь давить, требовать решения?
Не буду.
И отпустишь, если я захочу уехать?
Пауза. Долгая. Слишком долгая.
— Отпущу, — говорит он наконец, но в голосе что-то напряжённое, будто ему физически
больно произносить это слово.
Не верю полностью. Но хочу верить.
— Хорошо, — выдыхаю я.
— Неделя. Но как бойфренд и девушка. Без похищений, запертых дверей и толпы родственников, решающих за меня.
Его лицо озаряется улыбкой — такой яркой, радостной, что сердце пропускает удар.
— Договорились, — он наклоняется, целует меня — быстро, коротко, в губы.
Он отстраняется, собирается встать, но я хватаю его за руку.
— Подожди.
Он замирает, смотрит на меня вопросительно.
Останься, — шепчу я. — Здесь. Рядом.
— Ты уверена?
Киваю. Не уверена ни в чём, но не хочу быть одна. Не сейчас.
Он ложится обратно, на спину, и раскрывает руку — приглашение. Придвигаюсь, укладываюсьтголовой на его грудь. Его рука обнимает за плечи, прижимает ближе.
Лежим так, в тишине. Слышу, как бьётся его сердце — ровно, мерно, успокаивающе. Пахнет от него чистотой, мужским теплом, чем-то своим, узнаваемым.
Тамерлан, — говорю я тихо.
Да?
Если ты снова меня похитишь, я тебя убью.
Он смеётся — негромко, грудью, вибрацией, которую я чувствую всем телом.
— Договорились. Больше не буду.
Ещё минута тишины. Потом:
Валерия?
Да?
Можно тебя поцеловать?
Поднимаю голову, смотрю на него. Он серьёзен? Ждёт разрешения?
Что-то во мне тает от этого. От того, что спрашивает. После всего, что произошло, он
спрашивает.
— Можно, — шепчу я.
Он переворачивает меня на спину, нависает сверху. Руки по обе стороны от моей головы, тело не касается — держит вес на локтях.