Отворачиваюсь, смотрю снова на пятно.
Что-то здесь не то. Что-то, о чём он не хочет говорить.
Пойдём вниз, — говорит он, подходя, беря меня за руку. — Покажу остальное.
Мы спускаемся. Он показывает остальные комнаты — гостевую, кабинет, ещё одну ванную. Всё красиво. Со вкусом. Дорого.
Но в одном крыле дома — хаос. Разруха. Стены голые, кирпичи видны. Потолок частично обвалился, лежат балки. Пыль, строительный мусор. Инструменты в углу лопаты, МОЛОТКИ, мешки с цементом.
Что здесь случилось? — спрашиваю, оглядывая разруху.
Он смотрит на разрушенную стену долго.
Снёс. Сам. Решил переделать
Зачем?
— Не понравилось, как было. Хочу по-другому.
Странное обьяснение. Кто сносит полдома, потому что "не понравилось"?
Но ведь это... много работы. Можно было просто переделать, не ломая всё. Иногда нужно снести до основания, чтобы построить заново, — говорит он, и в голосе что-то
тёмное. — Правильно.
Смотрю на его напряжённые плечи, сжатые кулаки. Что-то здесь явно не так. Что-то
болезненное.
Но я не спрашиваю. Чувствую — не надо. Не сейчас.
— Пойдём, — говорит он, разворачиваясь. — Покажу сад.
Выходим через заднюю дверь. И здесь — рай. Огромный участок. Ухоженный сад. Яблони, груши, персики. Розовые кусты. Беседка с виноградными лозами. Качели. Дорожки из камня.
Сам всё сажал?
С отцом. Братьями.
Подхожу к качелям, сажусь. Отталкиваюсь ногами, начинаю раскачиваться. Ветер треплет волосы, солнце греет лицо.
Тамерлан подходит сзади, останавливает качели, обнимает меня за плечи.
Нравится?
Очень. Здесь красиво.
Наш дом, — шепчет он мне в ухо. Скоро. После свадьбы будем жить здесь. Растить
детей. Старость встретим вместе.
Прислоняюсь к нему, закрываю глаза..
Мне не верится, что это всё возможно. Реалист и прагматик во мне — не верит.
Глава 10
Следующие два дня проходят в странной, обманчивой идиллии.
Утром просыпаюсь в его обьятиях — в сторожке, куда мы возвращаемся каждый вечер "по традиции". Завтракаем в доме с семьёй. Патимат кормит до отвала, Абдул читает газету, изредка вставляя комментарии о политике или погоде. Тамерлан сидит рядом, его рука лежит на спинке моего стула — постоянное напоминание о присутствии.
Днём я работаю. Устраиваюсь в гостиной с ноутбуком, разбираю письма, готовлю заключения по новому контракту, который прислал директор. Wi-Fi здесь неплохой, связь стабильная. Москва кажется другой планетой — далёкой, нереальной.
Тамерлан занимается своими делами — ездит на плантации, встречается с рабочими, что-то обсуждает с Магомедом по телефону. Но каждый час заглядывает — приносит чай, фрукты, целует в макушку, спрашивает: "Всё нормально?"
Вечерами мы вместе. Ужинаем с семьёй, потом он уводит меня в сторожку. Разговариваем, целуемся, занимаемся любовью. Засыпаем в обнимку.
Идиллия. Почти.
Если не считать мелочей.
Как он хмурится, когда я слишком долго разговариваю по телефону с Кристиной. Как напрягается, когда Магомед задерживается у меня в гостиной, обсуждая детали контракта. Как его рука сжимает мою талию сильнее, когда мимо проходит кто-то из мужчин — даже родственники, даже старики.
Но я не придаю значения. Списываю на культуру, темперамент, ревность "от большой любви".
Ошибка.
Этим утром, мы впервые завтракаем с Патимат наедине, без Тамерлана и Абдула.
Она раскладывает яичницу, наливает чай. Абдул уже ушёл по делам. Тамерлан тоже
собирается ехать на плантации, проверить новую партию удобрений.
Вернусь к обеду, — говорит он, целуя меня в висок. — Скучать будешь?
Попробую выжить, — усмехаюсь я.
Он щипает меня за бок, я вскрикиваю, смеюсь. Патимат улыбается, глядя на нас.
Когда дверь за ним закрывается, перевожу взгляд на его мать. Допиваю чай, откусываю лепёшку с сыром. Молчим. Не неловко — просто спокойно.
Потом я вспоминаю.
— Патимат, — начинаю осторожно, — два дня назад мы были в доме Тамерлана. Том, что он строит.
Она поднимает взгляд, кивает.
— Да, хороший дом. Большой. Для большой семьи.
Красивый, — соглашаюсь я.
— Но... там одна часть разрушена. Будто взорвали. Он сказал,
что решил переделать. Но это странно, правда? Зачем ломать полдома?
Патимат замирает. Руки застывают над тарелкой. Взгляд отводит — быстро, резко, будто я спросила что-то запретное.
Тамерлан... он так решил, — говорит она тихо, не глядя на меня. — Мужчина сам знает, что
делать со своим домом.
— Но почему? Что там было?