любящая. Он не знает, что я теперь знаю. Не знает, что между нами появилась тайна.
Сажусь в машину. Он наклоняется, целует меня.
Как посидели?
Хорошо. Наелась пирогов на неделю вперёд.
Он смеётся, заводит машину. Едем домой.
Я смотрю на него — на профиль, на руки на руле, на морщинку между бровей, которая
появляется, когда он сосредоточен. И думаю о том, через что он прошёл. О боли, которую носит в себе. О страхе, который заставляет его держаться за меня так крепко.
— Ты плакала? — спрашивает он вдруг, не отрывая взгляда от дороги.
Немного.
Что случилось? Мама что-то сказала?
— Нет, всё хорошо. Просто... разговор был эмоциональный. Женские темы, сам понимаешь.
Он хмурится, но не настаивает. Протягивает руку, сжимает мою ладонь.
— Если что-то не так — скажи. Я хочу знать.
Ирония — он хочет знать мои секреты, но свои держит при себе.
— Всё хорошо, — повторяю я. — Правда.
Он кивает, возвращает руку на руль.
Я отворачиваюсь к окну, смотрю на проплывающие мимо горы. Думаю о том, что нужно сделать. Как подступиться к этому разговору. Как дать ему понять, что я готова выслушать, что не убегу, не испугаюсь.
Но не сейчас.
Сейчас рано.
Сначала нужно, чтобы он сам захотел рассказать.
Вечером мы лежим в постели. Тамерлан обнимает меня со спины, губы касаются моего плеча.
— Лера?
— M?
— Ты точно в порядке? Ты какая-то... задумчивая.
Поворачиваюсь к нему, обнимаю его лицо ладонями. В темноте не вижу его глаз, только чувствую тепло его дыхания на своём лице.
Я в порядке. Просто думаю. О чём? О нас. О будущем.
Он напрягается.
— И что надумала?
Целую его — мягко, нежно.
— Что люблю тебя. И хочу быть с тобой.
Он выдыхает, притягивает меня ближе.
— Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете.
Лежим так, обнявшись. Он засыпает первым — дыхание становится ровным, глубоким, рука на моей талии расслабляется.
А я не могу уснуть.
Смотрю в темноту и думаю об Асе.
О девушке, которую он любил до меня, — девушке, которой больше нет.
И о том, смогу ли я когда-нибудь занять её место в его сердце. Или оно навсегда принадлежит ей — той, что ушла и забрала с собой часть его души.
Не знаю.
Но собираюсь выяснить.
Глава 17
Следующие два дня проходят странно.
Я смотрю на Тамерлана другими глазами. Замечаю то, чего раньше не видела — или не хотела видеть. Как он вздрагивает, когда я выхожу из комнаты, не предупредив. Как проверяет по два раза, закрыты ли двери, прежде чем лечь спать.
Он боится.
Не за себя — за меня.
И теперь я понимаю почему.
Ася.
Имя крутится в голове, не даёт покоя. Я хочу спросить его напрямую, хочу услышать его версию. Что произошло? Как она погибла? Почему он до сих пор не может отпустить?
Но каждый раз, когда собираюсь заговорить, вспоминаю лицо Патимат. Её дрожащие руки. Её слова: «Не говори ему, что от меня узнала. Пусть сам... когда готов будет»
Я обещала.
И пока держу слово.
Утром третьего дня Тамерлан уезжает на плантации раньше обычного. Какие-то проблемы с поливом, нужно срочно разобраться. Он целует меня в лоб, когда я ещё в постели, шепчет:
Вернусь к обеду. Не скучай.
Постараюсь.
Потом — тишина
Слышу, как хлопает входная дверь, как заводится машина, как шуршит гравий под колёсами.
Лежу ещё минут двадцать, смотрю в потолок. Думаю об Асе. О Тамерлане. О нас. О том, как странно строить отношения с человеком, который носит в себе такую боль — и мопчит о ней.
Встаю, иду в душ, готовлю себе завтрак. Яичница — нормальная, не пригоревшая.
Кофе — не такой убойный, как делает Тамерлан. Сажусь за стол, ем, листаю ленту в телефоне.
Обычное утро...
Если бы не внезапный звонок в дверь.
Вздрагиваю от неожиданности. Кто это может быть? Тамерлан бы не звонил — у него ключи.
Патимат позвонила бы сначала по телефону. Может, кто-то из соседей?
Встаю, иду к двери. Медленно открываю.
Денис.
Стоит на пороге, улыбается своей фирменной улыбкой — широкой, обаятельной, немного
наглой. В руках — бумажный пакет с чем-то.
Мой рот открывается и закрывается. Глаза скорее всего вылезли из орбит.
— Ну привет! — говорит он распахивая руки.
Для объятий что ли?
Невольно делаю шаг назад.
Что ты здесь делаешь?
— Да вот, мимо проезжал, решил заглянуть. Стащил для тебя фирменных пирогов Патимат.
Он протягивает пакет. Я машинально беру, всё ещё не понимая, что происходит и как на это реагировать.