— Спасибо, — он откладывает телефон, делает глоток, жмурится. — М-м, хороший кофе. Сама варишь или машина?
Машина.
Всё равно вкусный. Не то что в придорожных кафешках, где мы с Расулом сегодня обедали.
Там такая бурда, что страшно пить.
Сажусь напротив него, обхватываю свою чашку ладонями, грею руки, хотя на улице жара.
Молчу, не знаю, что говорить
— Слушай, Валерия, — начинает он, отставляя чашку. — Я хотел извиниться.
За что?
За тот обед у родителей Тамерлана. За то, что лез со своими разговорами. Видел же, что он психует, но всё равно продолжал. Это было.... ну, глупо с моей стороны. И некрасиво.
Смотрю на него с удивлением. Не ожидала извинений.
— Спасибо. Принимаю.
Просто я... он пожимает плечами, крутит чашку в руках. — Привык общаться со всеми
подряд. В Москве это нормально. Там никто не смотрит косо, если ты разговариваешь с чужой девушкой или женой. А тут другие правила, я понимаю. Расул мне уже весь мозг вынес- мол, веди себя прилично, не позорь меня.
Я невольно улыбаюсь.
Выкладываю пирожки Патимат на тарелку, ставлю посередине.
Пироги с абрикосами. Я ни разу таких не ела, и от их вкуса мне хочется простонать от удовольствия.
Мы допиваем кофе, разговариваем о ерунде. О Москве, о том, как Денису непривычно здесь после большого города. О его работе в недвижимости. О том, как его сестра познакомилась с Расулом — оказывается, они встретились на какой-то конференции в Питере, он там выступал про органическое земледелие.
Денис рассказывает живо, с юмором, не пытается флиртовать или говорить двусмысленности.
Просто болтает, как болтал бы с кем угодно. И я расслабляюсь понемногу. Думаю — вот видишь, ничего страшного. Нормальный разговор, нормальный человек.
Может, Тамерлан преувеличивает?
Может, дело не в Денисе, а в его собственных демонах?
Через сорок минут Денис встаёт из-за стола.
Ладно, поеду. Заболтался совсем. А то Тамерлан вернётся, увидит мою машину у ворот — мне конец, — он смеётся, но в смехе есть доля правды.
Провожаю его до двери.
Спасибо за пироги. Передай всем привет. Передам обязательно. И ещё раз извини за тот обед. Проехали.
Он уезжает. Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной.
Сердце колотится.
Ничего не произошло. Просто кофе. Просто разговор.
Но почему тогда так паршиво на душе?
Потому что ты не сказала Тамерлану, — отвечает внутренний голос. — Он же спросит, как
прошёл день. И ты либо соврёшь снова, либо признаешься. И тогда...
Не хочу думать о «тогда».
Иду на кухню, мою чашки. Руки всё ещё дрожат.
Тамерлан возвращается к двум часам дня.
Я слышу, как подьезжает машина, как хлопает дверца, как его тяжёлые шаги приближаются к дому. Сижу в гостиной с книгой, хотя уже полчаса смотрю на одну и ту же страницу.
Надо рассказать
Сейчас. Сразу. Пока он не узнал от кого-то другого. Здесь все всё знают — Денис сам это сказал. Кто-то мог видеть его машину у нашего дома. Кто-то мог рассказать Тамерлану на плантации.
Если он узнает не от меня — будет хуже. Намного хуже.
Он заходит в гостиную, улыбается, увидев меня.
Привет. Голова прошла?
Что?
Ты говорила по телефону, что голова болит.
А. Да. Прошла.
Он подходит, наклоняется, целует меня. Я отвечаю на поцелуй, чувствуя себя предательницей.
Что читаешь? — он кивает на книгу.
Да так... - я смотрю на обложку и понимаю, что даже не помню названия. — Ерунда.
Он садится рядом, берёт мою руку.
— Что не так, Лер?
Вдох. Выдох.
— Нам надо поговорить.
Его взгляд меняется мгновенно. Расслабленность исчезает, появляется настороженность.
О чём?
— Сегодня... сегодня приезжал Денис.
Тишина.
Рука в моей ладони каменеет.
— Что?
Денис приезжал. Утром. Привёз пироги Патимат. Мы... мы попили кофе, поговорили, он
уехал.
Тамерлан медленно отпускает мою руку. Встаёт. Отходит к окну.
Денис приезжал сюда. К тебе. В мой дом.
Он привёз пироги, — я зачем-то продолжаю это повторять.
Очевидно же, что Патимат не просила его мне их везти.
И ты его впустила.
Тамерлан, я не могла захлопнуть дверь перед его носом. Это было бы...
Правильно, — обрывает он. — Это было бы правильно.
— Это было бы грубо и невежливо!
Он оборачивается. Лицо каменное, глаза — тёмные, тяжёлые.
— Ты звонила мне. Сегодня утром. Сказала, что соскучилась.
Молчу. Знаю, к чему он ведёт.
Он уже был здесь в тот момент?
Да.
И ты не сказала.
Тамерлан...
Ты позвонила мне, когда он сидел в моём доме, на моей кухне, — он повышает голос,