Туалет в глубине зала, мимо барной стойки. Прохожу мимо большого стола — человек пять мужиков, явно уже хорошо выпивших. Один из них поднимает голову, видит меня.
— О, смотри какая!
Ускоряю шаг.
— Эй, красавица! Куда торопишься?
Не оборачиваюсь. Толкаю дверь туалета, захожу.
Руки почему-то дрожат.
Ничего страшного. Просто пьяные идиоты. Такое везде бывает. Но почему-то в Москве
прошестви не вызывают страха. А тут...
Хочется умыться холодной водой, но жалко макияж. Поэтому просто мою руки и приклад прохладные ладони к щекам.
Сейчас вернусь к Тамерлану, и всё будет хорошо.
Осторожно выхожу из уборной.
Они ждут.
Двое из той компании стоят у двери. Один — тот, что кричал. Второй — здоровый, бритый
наголо.
— О, вышла! А мы тебя ждём.
Сердце падает.
Пропустите, — говорю твёрдо. Стараюсь, чтобы голос не дрожал.
Да куда ты спешишь? — первый улыбается. Улыбка противная, масляная. — Посиди с нами.
Выпьем.
— Я с мужчиной.
И что? Мы тоже мужчины.
Он делает шаг ближе. Я отступаю, упираюсь спиной в стену.
Не трогай меня.
Да я и не трогаю, он поднимает руки. — Пока.
Второй смеётся.
Страх — липкий, холодный — сжимает горло. Оглядываюсь — коридор пустой, музыка из зала заглушает звуки.
Пропустите, — повторяю. Голос срывается.
А если нет? — первый наклоняется ближе. Перегаром несёт так, что глаза слезятся. — Что
ты сделаешь?
Рука тянется к моему лицу.
И тут его отшвыривают в сторону.
Тамерлан.
Он бьёт первого — коротко, резко, в челюсть. Тот отлетает к стене, сползает на пол.
Второй кидается на Тамерлана. Получает локтем в живот, сгибается пополам.
Всё происходит за секунды.
Тамерлан хватает меня за руку.
•-Идём.
Тащит через зал. Мимо столиков, мимо официантов, мимо охранника, который только начинает вставать.
Выходим на улицу. Ночной воздух — холодный, свежий — бьёт в лицо.
— В машину, — говорит Тамерлан.
Голос ровный. Слишком ровный.
Сажусь на переднее сиденье. Руки дрожат, никак не могу пристегнуть ремень. Дверь не
закрываю.
Тамерлан не садится. Стоит у двери, смотрит на ресторан и вдруг срывается ко входу.
Ты куда? — выкрикиваю я, теряя самообладание.
Жди здесь, — рявкает не оборачиваясь.
Тамерлан...
Но он уже у входа. Широкие шаги, прямая спина. Скрывается за дверью ресторана.
Мне кажется время будто замерло.
Проходит минута, две, пять..
Из ресторана доносятся крики. Грохот. Что-то бьётся.
Господи.
Я не решаюсь выйти. И не решаюсь прикрыть чертову дверь. Сижу как парализованная.
Ещё пять минут.
Дверь ресторана открывается. Выходит Тамерлан.
Идёт к машине. Медленно, спокойно. Будто на прогулке.
На скуле — ссадина. Кровь.
Садится за руль. Заводит машину.
Тамерлан, что ты...
Потом. Закрой дверь.
Захлопываю.
Выезжаем с парковки. Едем по серпантину вниз. Огни ресторана остаются позади.
Молчим.
Смотрю на его руки на руле. Костяшки сбиты. Кровь — не только его.
Что ты сделал? — спрашиваю тихо.
То, что должен был. Ты их...
Живы. К сожалению.
Голос ровный. Мёртвый.
Меня начинает трясти. По-настоящему — зубы стучат, руки ходят ходуном.
Тамерлан съезжает на обочину. Останавливает машину.
Долго молчит.
Потом бьёт кулаком по рулю. Раз. Другой. Третий.
— Твою мать! — орёт он. — Твою мать!
Я вжимаюсь в сиденье.
Он бьёт ещё раз. Замирает. Упирается лбом в руль.
Тишина. Только его тяжёлое дыхание.
Тамерлан...
Ты не понимаешь, говорит он глухо, не поднимая головы. — Ты ничего не понимаешь.
Тогда объясни.
— Ася. Моя невеста. Она была... добрая. Слишком. Всем доверяла...
Я забываю как дышать.
Один урод из соседнего аула, — продолжает Тамерлан, откидываясь на спинку кресла и
прикрывая веки. Так словно ему больно держать глаза открытыми. — Мы с ним ещё в школе... не важно. Он затаил обиду. Выследил её. Вечером. Она одна возвращалась..
Мне становится холодно.
Он ее…
Тамерлан не может произнести слово. — Чтобы мне отомстить.
Закрываю рот ладонью.
— Она не смогла с этим жить. Через неделю её... Короче, её больше нет.
Он обрывает себя. Бьёт по рулю ещё раз.
Наконец открывает глаза и смотрит на меня.
Глаза — страшные. Пустые.
Меня трясёт.
Сегодня я понял, — говорит он тихо.
— Ничего не изменилось. Я не могу это контролировать. Не могу жить нормально. Каждый раз, когда кто-то на тебя смотрит — я схожу с ума.