Я открываю рот, чтобы возразить, но понимаю — он прав. Именно такие мысли были у меня в Москве перед вылетом.
Может быть, — признаюсь я тихо. — Немного.
Вот именно, он делает шаг ближе, и я чувствую его запах — острый, мужской,
дурманящий. — Но ты ошибаешься. Мы честные люди, Валерия. Наше слово — закон. Если обещаем поставить тонну персиков первого сорта — поставим тонну лучших персиков.
Не на килограмм меньше, не сортом хуже. Именно то, что обещали. Понимаешь?
Он стоит так близко, что я вижу золотистые вкрапления в его тёмных глазах. Вижу щетину на щеках и подбородке, от которой хочется провести пальцами, проверить, колючая ли. Вижу, как движется кадык, когда он сглатывает.
Моё сердце бешено колотится. Рот пересыхает.
— Понимаю, — выдавливаю я, и голос звучит слишком хрипло.
Он смотрит на меня долго — изучает, оценивает, словно пытается прочитать мысли. Потом отступает на шаг, разрывая это опасное, электризующее напряжение между нами.
— Хорошо, — говорит он, и голос снова становится спокойным, обыденным. — Завтра с утра
поедем. Оденься удобно — джинсы, кроссовки. Будем много ходить.
— Хорошо.
Спокойной ночи, Валерия, — он допивает чай, ставит стакан на перила крыльца и
направляется к дому.
Я смотрю ему вслед — на широкую спину, на то, как рубашка натягивается на мышцах, когда он двигается. На уверенную походку. На то, как он открывает дверь и исчезает внутри, не оглядываясь.
А я остаюсь стоять в темнеющем саду, держа в руках остывающий чай, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле.
"Это просто командировка, — напоминаю я себе. — Два дня, максимум три. Потом я улечу
домой, и всё вернётся на круги своя"
Но почему-то эта мысль больше не успокаивает.
Допиваю чай — он уже остыл, стал горьковатым. Иду обратно в дом, поднимаюсь по лестнице.
Коридор погружён в полумрак, только в конце горит ночник. Захожу в свою комнату, закрываю дверь.
Подхожу к окну, распахиваю его настежь. Ночной воздух врывается внутрь — прохладный, насыщенный ароматами. Стою так, глядя на звёзды.
Их так много. Тысячи, миллионы. Млечный путь тянется через всё небо светящейся дорогой. В Москве я забыла, что небо может быть таким.
Где-то внизу открывается дверь. Слышу голоса — мужские, низкие. Тамерлан и его отец.
Говорят на своём языке, гортанные звуки, которые я не понимаю, но в которых есть какая-то своя музыка.
Потом тишина.
Ложусь на кровать, не раздеваясь. Закрываю глаза. Пытаюсь уснуть.
Но сон не идёт. Мозг прокручивает события дня — аэропорт, встречу с Тамерланом, дорогу, ужин, разговор с Патимат, тот момент на крыльце, когда он стоял так близко...
Открываю глаза, смотрю в потолок.
"Два дня, — повторяю я себе как мантру. — Всего два дня".
Но что-то внутри подсказывает — два дня могут изменить всё.
Переворачиваюсь на бок, зарываюсь лицом в подушку, которая пахнет лавандой и солнцем.
И проваливаюсь в беспокойный сон, где тёмные глаза смотрят на меня с такой
интенсивностью, что перехватывает дыхание.
Глава 3
Меня вырывает из сна звук, от которого хочется зареветь от бессилия.
Петух. Чёртов петух орёт так, будто объявляет о начале Армагеддона.
Кукареку-у-у-у! — раздаётся прямо под окном, пронзительно, режуще, настойчиво.
Простонав, накрываю голову подушкой, пытаясь заглушить этот кошмар. Но петух явно не из тех, кто сдаётся. Он орёт снова, и снова, и снова... с упорством.
Заткнись, — бормочу я в подушку. — Пожалуйста, заткнись.
Кукареку-у-у!
Сдаюсь. Откидываю подушку, открываю глаза. Солнце уже пробивается сквозь занавески, яркое, настойчивое, утреннее. Тянусь к телефону на тумбочке. Пять утра. Пять чёртовых утра.
В Москве я в это время ещё сплю, завернувшись в одеяло, наслаждаясь последними часами перед будильником. Здесь же...
Кукареку-у-у!
AAA-PPP
Встаю, босиком иду к окну, распахиваю его. Свежий утренний воздух врывается в комнату прохладный, пахнущий росой, травой и какой-то дурманящей свежестью гор. Внизу, во дворе, важно расхаживает петух — огромный, рыжий, с гордо поднятой головой и переливающимся ХВОСТОМ.
Петух поворачивает голову, смотрит на меня одним глазом, словно оценивает, и снова:
Кукареку-у-у!
— Ладно, ты победил, — вздыхаю я. — Я встала.
Закрываю окно, иду в ванную. Умываюсь холодной водой, пытаясь окончательно проснуться
Смотрю на своё отражение в зеркале — волосы растрёпаны, тушь размазалась (забыла смыть вчера), лицо помятое. Выгляжу не очень...