Кивнув, она распахнула дверцу машины.
Но Ксандер вновь развернул ее лицом к себе. И поцеловал.
«Нечестно», — мелькнула у нее мысль. Нечестно пользоваться тем, что она в расстроенных чувствах.
— Вот что я скажу. Я хочу тебя, хочу больше всего на свете. И ты меня хочешь, уж это-то я в состоянии понять. Позже, когда выступление закончится, я приеду к твоему дому.
— Но я…
— Если свет будет гореть, — продолжил Ксандер, — я постучу. Если нет, развернусь и уеду домой. У тебя пара часов, чтобы понять, чего ты действительно хочешь.
Он помог ей усесться в машину, подождал, пока она пристегнет ремень.
— Оставь свет включенным, Наоми, — сказал он и захлопнул дверцу.
Свет она оставляла для себя и теперь по возвращении намеренно щелкнула выключателем.
— Только ты и я, — заявила она псу, который приплясывал вокруг нее в приступе радости.
Поскольку собаке хотелось побыть рядом, а Наоми мечтала о свежем воздухе, они вместе отправились во двор. Здесь она уселась на ступенях террасы, потягивая травяной чай и наблюдая за тем, как над заливом неспешно встает луна.
Понемногу она успокоилась, напряжение отпустило. Тэг, побегав по своим делам, пристроился рядом. Так они сидели, в дружеском молчании, около часа.
Наконец она встала и направилась в дом. Пес поспешил следом. Вместе они проверили замки, после чего поднялись в спальню. Тэг устроился на своей подстилке, но не уснул, а продолжал внимательно посматривать на Наоми.
Она ловила на себе его взгляд все то время, что проверяла почту, просматривала счета. Может, он чувствует ее беспокойство?
В конце концов, не выдержав, она встала и зашагала вниз. Тэг, как тень, следовал по пятам. Оказавшись у входной двери, Наоми вновь включила свет.
«Я знаю, что совершаю ошибку. Глупую, ужасную ошибку».
Она вернулась на кухню, но теперь уже налила себе не чаю, а стакан вина. Оставалось лишь ждать, когда Ксандер постучится.
Стоило ему заметить впереди проблеск света, и напряжение ушло, сменившись воодушевлением. Она оставила включенной только одну лампочку, но и этого было достаточно.
Когда Наоми открыла дверь, Тэг выскочил наружу, чтобы поприветствовать его дружеским лаем. Но Ксандер не сводил глаз с Наоми.
— Я зайду?
— Заходи.
Она заперла за ним, проверила замок.
— Знаешь, я готова была поклясться, что не склонна следовать импульсу. Тем не менее я купила этот дом и обзавелась псом. И я оставила свет, хоть и не собиралась этого делать.
— Ты не импульсивна. Ты просто умеешь принимать решение.
— Может, и так. Ладно, это всего лишь секс.
— Не просто секс, и ты это знаешь. Но я не против начать именно с него. Скажи мне, чего ты хочешь?
— Сегодня я хочу тебя…
В следующее мгновение он уже держал ее в объятиях.
Наоми не стала сопротивляться. Если это ошибка, она успеет пожалеть о ней позже.
Подгоняемая желанием, она стянула с него куртку. Та упала на пол, и Ксандер сдернул с Наоми джемпер — легко, будто тот был из воздуха.
В следующее мгновение он прижал ее к стене, так что все внутри ее растопилось, превратилось в лаву. За джемпером настала очередь лифчика.
Руки, большие и крепкие, жадно ласкали ее грудь, и от каждого их движения у Наоми перехватывало дыхание.
Собрав остатки воли, Ксандер потянул ее наверх, в спальню.
Они упали на кровать, залитую лучами лунного света. Тело Ксандера давило на нее своим весом, и в какой-то момент Наоми показалось, будто она попала в ловушку.
Паника вспыхнула на грани сознания, но не смогла пробиться сквозь желание. Следуя его велениям, Наоми нащупала пояс джинсов, щелкнула застежкой.
Губы Ксандера отпустили ее рот, сомкнулись на груди. Волна удовольствия накрыла Наоми с головой. Не успела она перевести дыхание, а руки Ксандера уже были у нее между ног.
Казалось, будто она с головой упала в горячий омут и никогда уже не сможет выбраться на поверхность. Она уже не испытывала желания — она сама превратилась в желание, и это сводило Ксандера с ума.
Когда он наконец кончил, показалось, будто мир вокруг перестал существовать. Ни звука, ни движения — все замерло, все растворилось.
Наоми лежала рядом, тихая и обмякшая. Лишь сердце выбивало бешеный ритм. Хотелось сказать что-то связное, но мыслей в голове не было, и она уступила этой волне расслабления.
Ксандер пошевелился, привстал.
— Пес принес твой лифчик, — сообщил он.
— Что?
Наоми приподнялась на локте. Тэг стоял рядом с кроватью, довольно виляя хвостом. Изо рта у него что-то свисало.