В ее взгляде скользнула надежда.
— А не мог бы ты, — обольстительно улыбнулась она Ксандеру, — залатать пока одну… — лицо у нее вновь помрачнело. — Знаешь, ты смотришь на меня прямо как мой отец.
Хоть его это слегка задело — не таким уж он был стариком, — Ксандер остался неумолим.
— Я могу сделать скидку, но тебе придется заменить все шины. Я сделаю это завтра до обеда. Пока что я могу подбросить тебя до работы, все одно мне надо забрать там спагетти. Можешь организовать, чтобы после смены тебя довезли до дома?
Макси вздохнула:
— Я могу пойти к подруге, переночевать у нее.
Ксандер, вновь рискуя сравнением с ее отцом, лишь покачал головой:
— Никаких пеших прогулок. По крайней мере, не сейчас.
— Говорят, тот, кто убил Марлу, давно убрался из города. Все думают, это какой-то заезжий извращенец.
— Я хочу заключить с тобой сделку. Я продам тебе шины по минимальной стоимости, а ты откажешься от пеших прогулок домой.
— Ладно, ладно. Попрошу отца, чтобы он забрал меня, — заметив, что Ксандер смотрит на нее с недоверием, Макси закатила глаза. — Обещаю!
— Прекрасно, — достав запасной шлем, Ксандер вручил его девушке. — Нарушишь слово, сдеру с тебя двойную цену.
К тому моменту, когда он добрался наконец до дома на обрыве, ему хотелось молча усесться на террасе, выпить пива и навсегда оставить этот день в прошлом.
Из-за угла тут же выскочил Тэг. Ксандера он приветствовал с таким пылом, будто тот только что вернулся с войны.
Ксандер одобрительно потрепал пса по загривку и зашагал в сторону террасы.
Наоми сидела на диване, на коленях у нее лежал планшет. На небольшом столике стоял стакан с вином.
— Пришлось задержаться, — сообщил Ксандер.
Молча кивнув, она продолжила работать.
— Пойду возьму пиво, а еду поставлю на разогрев.
— Хорошо.
Ксандер не считал себя излишне чувствительным к чужим настроениям. Более того, знакомые женщины не раз пеняли ему на бесчувственность. Но он сразу видел, если что-то было не так.
По личному опыту Ксандер знал: в таких случаях лучше вести себя как обычно. Тогда проблема просто выскочит на поверхность. А если повезет, уйдет сама собой.
Вернувшись, он сел рядом с Наоми, вытянул ноги.
— Где Кевин?
— Дома, должно быть. С женой и детьми.
— Я думал, он дождется моего возвращения.
— Это я настояла, чтобы он уехал. Мне не нужен телохранитель.
Наоми явно была не в духе. Ксандер, пожав плечами, принялся за пиво.
Обоюдное молчание длилось секунд двадцать.
— Мне не нравится, что вы устраиваете эти смены. Я не дурочка и не инвалид.
— Никогда не считал тебя ни тем ни другим.
— Тогда перестань опекать меня. Это не просто оскорбительно, это еще и раздражает сверх меры.
— Что ж, придется потерпеть.
— Ты не можешь решать за меня.
— Тело Марлы, найденное не так далеко от твоего дома, свидетельствует об обратном.
— Никто не вправе навязывать мне свои условия! Если ты думаешь иначе, то здорово ошибаешься.
Краешком глаза Ксандер увидел, как пес скользнул вниз по ступеням. Решил, должно быть, уйти с линии огня.
— Чушь, причем весьма неубедительная. Не хочешь говорить мне о том, что тебя донимает, не надо. Но я в состоянии понять, когда человек нарывается на ссору. Я пока что не в настроении ругаться, но это может измениться в любой момент.
— Слишком много народа вокруг, вот что, — вскочив, она схватила бокал с вином. — Я купила это место, чтобы побыть в одиночестве. И что взамен?
— Если хочешь порвать со мной, так и скажи. Зачем ходить вокруг да около?
— Мне не хватает личного пространства.
— Снова чушь. Ты могла бы придумать что-то поинтересней.
Теперь уже в ее голосе слышались нотки гнева. И чего-то еще, что он не мог пока уловить.
— Меня все время окружают люди. Такое чувство, что я попала в ловушку. Зачем мне все это? Ты, дом да еще и пес! Нет, с самого начала все было ошибкой. Пора положить этому конец!
Ему хотелось ответить, и порезче, поскольку — видит бог! — ей таки удалось задеть его.
Но Наоми трясло. Дышала она часто и мелко, как перед приступом паники. И Ксандер знал почему.
— Если хочешь, чтобы я ушел, я уйду. И заберу с собой пса. Но вначале скажи мне правду!
— Я уже сказала! Это ошибка, ее нужно исправить.
— Бросив все, что ты здесь начала? Но ты же этого не хочешь.
— Ты не знаешь, чего я хочу! Ты совсем меня не знаешь.
— Разумеется, это не так.
— Чушь! Тебе известно лишь то, что на виду. Эти несколько недель, что я пробыла здесь. Ты не знаешь того, что было прежде. Не понимаешь меня.