- Но ты же не всегда был таким?
- Всякое бывало. И срывался раньше, просто ты меня таким не знала. Но… у меня было еще одно обстоятельство… Я любил жену, безумно. – столько тепла и тоски было в его глазах. Прошло столько лет, а эта неизвестная ей женщина все еще остается для него всем.
- Значит, меня просто не любят? Так даже понятнее. – рассмеялся и слегка поцеловал ее в лоб. Алкоголь расслаблял, и сейчас рядом с ним было по-настоящему хорошо. Да и он был расслаблен. Захотелось узнать этого мужчину получше. Вдруг позволит?
- Ты так любил, а почему не смог найти сына? У тебя же столько связей.
- Тогда были люди и повлиятельнее. Мой тесть занимал пост депутата, и я был его злейшим врагом. Всячески хотел, чтобы я исчез из жизни его дочери. Когда Агния была на шестом месяце, меня закрыли в СИЗО. Марченко закрыл, понятно по чьей указке.
- Этот мерзкий Марченко? Твой партер? Фу, мерзкий тип. Он и ко мне тогда подкатывал.
- Правда? – переключился на нее. - В следующий раз сразу говори мне.
Всеволод отхлебнул еще вина и задумался на минуту. Она не двигалась, просто ждала.
- Когда я вышел, у меня уже ничего не осталось. Ни жены, ни ребенка. Сколько ни требовал, мне ничего не сообщали. Надежда была сына найти, но так до сих пор никаких результатов. Сколько бы ни подключал связей.
- Так он у тебя из младенцев? Тогда понятно.
- Мм?
- Эту кухню я хорошо знаю. Сама такая.
- У тебя же была семья? Я изучал документы.
Теперь пришло время ей раскрыть карты:
- Это уже приемная семья. Меня в роддоме оставили. Таких, как я или твой сын забирают тут же, до трех лет дети нарасхват, все хотят маленьких, с ними проще. Меня забрали сразу, как в списки попала.
- Но вернули?
- Да. У них своих детей не было, не получалось, и они взяли меня. А через два года у них все получилось и появилась уже родная дочка. Когда мне было пять, я ее побила. Не сильно, просто от обиды, дала сдачи за отобранную игрушку. Для них этого было достаточно, вернули меня как бракованный товар. А я просто требовала любви, которая изначально принадлежала только мне, вот и все. – чувствовала, как он сильнее приобнял, поддерживая. – А когда тебе шесть и больше уже мало шансов, что тебя кто-то возьмет. Вот я так и осталась там. Ну а потом ты знаешь.
- Ты их искала? Может, я могу помочь?
- Не хочу тебя расстраивать, но, возможно, поэтому твой сын и не нашел тебя. Это сложно. У меня прочерки везде были. Наверное, какие-то подростки и отказались, научились трахаться, но не предохраняться. А маленьких все хотят на усыновление взять и меняют все данные. У меня от настоящего, как одна нянечка рассказывала, только имя и осталось, все остальное сменили.
- Имя, которое я забрал.
- Ха-ха. Я думала об этом. Но знаешь, оставаться с именем, но в тюрьме мне понравилось бы точно меньше. Так что все хорошо.
- А родственники?
- Никого не было. Однажды только, одна из сотрудниц спрашивала про родственницу, что меня в семье навещала. Но я ее не помню, совсем. И записей о ней ноль.
- В итоге мы оба остались ни с чем.
- Это не справедливо, не находишь? В мире столько потерянных детей и людей без семьи, что вот бери и живи. И все были бы счастливы. Но нет, мы продолжаем, как безнадежные идиоты бежать за прошлым, искать хоть каплю родной крови. Разве это не глупо? – задрала голову, чтобы посмотреть в его глаза.
- Удивлен. Не знал, что моя жена окажется таким философом.
- Ха. А то! Ты поймал удачу за хвост.
Они так и уснули вместе на диване. В этот вечер они стали лекарством друг для друга. Две поломанные судьбы, что случайно встретились.
Сказать по правде, их история была одной большой игрой на публику.
Всеволод тогда случайно зашел к знакомому следователю, а в обезьяннике волею судьбы сидела она. Рядом со шлюхами и наркоманами наравне. Вот судьба-злодейка, где их связала. Не было там никакой большой и чистой любви, просто несчастная судьба двух людей.
Он когда-то был женат и очень любил жену. Сложно было представить насколько, если решил помочь оборванке, что была не нее похожа. Богдане знать про его семью было запрещено, только те крохи, что он рассказал, когда ее забрал. Ее внешность сильно напоминала ему его Агнию, которая скончалась при родах очень давно. Про ребенка он говорил уклончиво. Однажды, выпив, проронил, что сына у него отобрали и он так его и не нашел. Больше не женился и, насколько она знала, не планировал. Просто так получилось, не смог удержаться от возможности заполучить копию, напоминание об утерянном прошлом.