5
Глава 5: Расплата и Золотой Поцелуй
Слова Принца Эйдана звенели в ушах Анны-Лины, тяжёлые, как свинец. "Покажите ему его место, Графиня. Или я сделаю это за вас". Это был не вопрос, а приказ. И угроза. Она понимала, что промедление опасно. Не только для её миссии по "выходу", но, возможно, и для самой её жизни в этом мире. Каин, её "баг", стал слишком заметным.
Анна-Лина резко повернулась к Каину, который всё так же стоял у стены. Она должна была действовать. Сейчас же.
"Каин!" – её голос был резким, пронзительным, полным ярости, которую она намеренно усилила. – "Подойди сюда! Немедленно!"
Он шагнул вперёд, его движения были такими же бесшумными, но Анна-Лина видела, как напряглось его тело. Он остановился перед ней, опустив взгляд. Его лицо было как камень.
"Ваше Высочество, прошу прощения за его дерзость", – обратилась она к Эйдану, прежде чем вновь посмотреть на Каина. – "Этот раб забыл своё место. Он будет наказан".
Принц Эйдан наблюдал за ними с холодным интересом, скрестив руки на груди. Его золотые глаза не упускали ни одной детали.
"Слушаешь меня, Каин?" – её голос был низким, угрожающим. – "За своё неподобающее поведение, за свою наглость и неповиновение… ты будешь стоять на коленях в подземелье, в самой холодной и тёмной темнице, без еды и воды, до моего следующего приказа. И пока не осознаешь, кто ты, а кто я!"
Каин медленно опустился на колени прямо посреди бального зала, на глазах у всех. В его синих глазах, когда он поднимал их к ней, не было покорности. Была боль, да, но и неповиновение, скрытое так глубоко, что его могли заметить только она. Он не отвёл взгляд. Его глаза по-прежнему горели, устремлённые на неё, словно они были единственным маяком в его мире.
"Это лишь начало, Каин", – произнесла Анна-Лина, стараясь выглядеть холодно и безжалостно. – "Отведите его!"
Два стражника, которые до этого стояли неподвижно, подошли к Каину. Они взяли его за руки, чтобы поднять. Но Каин не сопротивлялся. Он просто встал, не отрывая взгляда от Анны-Лины. И даже когда стражники повели его к выходу из зала, его голова была повёрнута к ней. Его глаза, полные какой-то дикой, невыносимой тоски, всё ещё смотрели только на неё.
Принц Эйдан кивнул. "Достойное наказание, Графиня. И весьма… показательное. Я рад, что вы понимаете важность порядка". Он подошёл к ней ближе. "Однако… я не совсем удовлетворён. Наглость этого раба была слишком велика. И его взгляд… он всё равно не отводил его от вас. Даже сейчас".
Анна-Лина почувствовала, как её сердце ёкнуло. Она не знала, что он может заметить это. Этот "баг" был настолько силён, что пробивался даже сквозь маску покорности.
Эйдан повернулся к стражникам, которые только что вывели Каина. "Верните его!" – приказал он. Его голос был властным, не терпящим возражений.
Через несколько мгновений Каин снова появился в зале. Его вернули. Его лицо было бледным, но его глаза… они по-прежнему были прикованы к Анне-Лине. Он снова встал перед ней, его поза была прямой, гордой, несмотря на то, что он был рабом.
Принц Эйдан подошёл к Каину. "Ты ослушался свою госпожу. Ты забыл своё место. Ты смотрел на неё так, как не должен смотреть раб. И ты продолжаешь смотреть на неё даже сейчас". Голос Принца был ледяным. Он поднял руку и ударил Каина по лицу. Звук пощёчины оглушил тишину зала. Голова Каина резко откинулась в сторону, на его скуле мгновенно расцвёл красный след.
Анна-Лина почувствовала, как внутри у неё всё сжалось. Это было не по плану. Это было жестоко. И это было реально. Она видела, как в глазах Каина на мгновение вспыхнула ярость, но он тут же подавил её. Медленно он повернул голову обратно, и его взгляд… он всё ещё был на ней. Горящий, не отрывающийся, полный той же самой мучительной преданности и желания.
"Ты по-прежнему смотришь на неё?" – в голосе Эйдана появилась опасная нотка. – "Что ж, посмотрим, насколько силён твой взгляд".
Принц Эйдан резко повернулся к Анне-Лине. В его золотых глазах читался вызов и собственническое чувство. Он сделал шаг, затем ещё один, сокращая расстояние между ними. Анна-Лина почувствовала, как её сердце замерло. Она инстинктивно подалась назад.
Эйдан не дал ей отступить. Он схватил её за подбородок, его пальцы были сильными и прохладными. Он наклонился к ней.
"Чтобы этот раб понял, чья ты", – прошептал он ей в губы, его дыхание было холодным, – "и чье место он занимает".
И затем он поцеловал её. Жестоко, властно, без нежности. Его губы были холодными и твёрдыми, их прикосновение было скорее вызовом, чем выражением страсти. Анна-Лина почувствовала металлический привкус крови на своих губах – или его, или её собственной. Она не могла пошевелиться, оцепенела от шока. Она чувствовала его язык, который настойчиво требовал ответа.
Во время поцелуя Анна-Лина, несмотря на потрясение, смогла бросить взгляд на Каина. Он стоял там, как истукан. Его лицо было искажено гримасой, которую она не могла разобрать. А его глаза… они всё ещё были прикованы к ней, даже когда Эйдан целовал её. В них горел тот же самый безумный, неистовый огонь, который не мог погасить ни удар, ни унижение, ни этот поцелуй. Более того, в них теперь читалась невыносимая боль, такая глубокая, что Анна-Лина, к своему собственному удивлению, почувствовала укол сострадания.
Когда Эйдан, наконец, отстранился, он усмехнулся, глядя на Каина. "Надеюсь, теперь ты понял, кто она и кому принадлежит, раб". Затем он снова повернулся к Анне-Лине, его взгляд был довольным. "А теперь, моя дорогая невеста, продолжим наш танец".
Анна-Лина кивнула, её голова кружилась. Она чувствовала вкус поцелуя Эйдана на своих губах, и холодный взгляд Каина, который не отпускал её. Эта "игра" становилась всё более опасной и непредсказуемой. И она не была уверена, что ей это нравится.