Дни и недели после этого события сливались в череду придворных визитов, холодных приёмов и удушающего присутствия Каина. Анна-Лина продолжала свою стратегию обольщения Принца Эйдана с маниакальной точностью. Она дарила ему редкие, магические артефакты, о которых знала из "лор-буков" игры – например, Зеркало Забытых Эпох, что могло показать фрагменты прошлого, или Перо Ночного Соловья, способное записывать мысли. Она обсуждала с ним стратегии войны с соседними королевствами, предлагая неожиданные, но блестящие решения, которые Эйдан находил поразительно проницательными. "Вы не только красивы, Графиня, но и обладаете умом, который затмит любого советника", – говорил он, и в его золотых глазах читался расчётливый интерес, смешанный с восхищением. Её план работал. Принц был заинтересован, его собственническое чувство росло с каждым днём. Она чувствовала себя кукловодом, искусно дёргающим за нужные ниточки, чтобы Принц заплясал под её дудку. Её целью было ускорить его "влюблённость" в неё, чтобы игра, наконец, завершилась.
Однако тенью за ней, везде, где бы она ни была, следовал Каин. Анна-Лина запрещала ему быть рядом, но он всегда находил способ. Она видела его в толпе слуг, среди гвардейцев, его фигура сливалась с тенями. И каждый раз, когда она чувствовала его взгляд, горящий, пронзающий её насквозь, она ощущала странное, неприятное покалывание. Это было не отвращение, а скорее постоянное напоминание о его нелогичной, безумной привязанности, которая угрожала её тщательно выстроенному плану. Она постоянно ловила себя на мысли: Почему он не сдаётся? Почему этот "баг" так упорен? Это было не просто "заедание скрипта", это было нечто большее, нечто живое и неподдающееся контролю.
Однажды, во время прогулки в саду Принца, Эйдан заметил Каина, стоявшего неподалёку, будто статуя, но с глазами, прикованными к Лине. "Ваш раб", – начал Принц, его голос был холодным, – "он… необычайно настойчив. Я не терплю такой дерзости у своего двора. Мои слуги знают своё место. Должен ли я преподать ему урок?" В его голосе звучала скрытая угроза, и он внимательно следил за реакцией Лины. Он ревновал не к её чувствам к рабу – он ревновал к собственности, к тому, что его будущая Королева позволяла кому-то так нагло ослушиваться. Анна-Лина, не моргнув глазом, ответила: "Ваше Высочество, это досадное недоразумение. Я уверяю вас, Каин будет наказан самым суровым образом за свою наглость. Он слишком долго пользовался моей… снисходительностью". Внутри она чувствовала лишь раздражение: этот "баг" был слишком заметен. Ей придётся "отремонтировать" его ещё жёстче. Она бросила на Каина ледяной взгляд, который, как ей казалось, должен был прожечь его насквозь, но в его синих глазах лишь вспыхнуло ещё большее пламя.