21
Глава 21: Предсвадебная Агония
Дни до свадьбы тянулись невыносимо медленно для Анны-Лины и одновременно пролетали с пугающей скоростью для Каина. Замок гудел, словно растревоженный улей. Придворные суетились, исполняя каждый приказ нового Принца, чья нежность к невесте теперь казалась лишь странным фасадом. Анна-Лина играла свою роль безупречно. Она улыбалась, кивала, примеряла бесконечные шёлковые и бархатные платья, украшенные магическими узорами и драгоценными камнями, выбирала сорта вина и яства для пира. Каждое её движение, каждый взгляд был отточен, призван убедить Каина в её абсолютной преданности и растущей любви. Она знала, что любая осечка, любое неверное движение может стоить ей не только возвращения домой, но и жизни Эйдана. И её собственной.
Каин был рядом постоянно, словно её тень. Его присутствие было плотным, удушающим. Он целовал её ладони, её волосы, её губы, его прикосновения были полны такой голодной страсти, что иногда ей становилось по-настоящему жутко. Он обнимал её, прижимая к себе с неимоверной силой, словно пытаясь слиться с ней воедино, раствориться в её близости, проникнуть в её мысли. Анна-Лина не сопротивлялась, не показывала открытого отвращения. Она позволяла ему это, зная, что любая попытка отстраниться лишь разожжёт в нём огонь ревности, который теперь тлел под тонкой коркой его показного спокойствия. Она отвечала на его поцелуи притворной лаской, её руки касались его спины, но в её движениях не было тепла, лишь отработанная, холодная механичность.
Каин чувствовал это. Он был не дурак. Его глаза, хоть и наполненные бесконечной нежностью, были слишком острыми, слишком проницательными. Он видел, как её взгляд иногда становится отсутствующим, как едва заметная дрожь пробегает по её телу, когда он обнимает её слишком крепко. Он чувствовал её внутреннее сопротивление, её холодность. И боль от этого осознания была невыносимой.
«Она не любит меня», – эта мысль, подобно гниющей ране, постоянно ныла в его груди. «Она делает это из-за него. Из-за Принца. Чтобы защитить его. Чтобы выиграть время». Каждое её согласие на прикосновение, каждый поцелуй, который она инициировала, теперь казались ему не доказательством любви, а подтверждением её искусности в манипуляции. Он понимал, что её слова в темнице – "Я сама решаю, кого мне миловать" – были не о его власти, а о её желании контролировать ситуацию, сохранить жизнь тому, кого она, по его мнению, любила.
Ревность бушевала в нём, жгла его внутренности, словно живой огонь. Каждое утро он просыпался с предчувствием подвоха. Он ждал. Ждал её побега. Ждал нового предательства. Он постоянно высылал теневых наблюдателей в лес, в старые города, чтобы искать следы Эйдана. Но он запретил им приближаться, запретил убивать. Он просто хотел знать, что Эйдан жив. Что его жизнь — это та ниточка, которая связывает Лину с ним. Он был готов к её следующему шагу, к её следующей попытке сбежать. Он был готов к новому предательству. Но он был готов и продолжать эту игру, эту горькую, мучительную имитацию любви, лишь бы иметь её рядом. Он был её Принцем, её тюремщиком, её жертвой. И его сердце истекало кровью, но продолжало биться, потому что она была рядом.
В его глазах, когда он смотрел на неё, была бездонная печаль, скрытая под внешним спокойствием. Его поцелуи были нежными, но в каждом из них чувствовалась боль, мольба о взаимности, которая так и не приходила. Он притягивал её к себе, уткнувшись лицом в её волосы, вдыхая её запах. Он готов был обманываться. Готов был терпеть эту притворную близость, лишь бы она была рядом. Лишь бы он мог её касаться. Лишь бы у него была хоть какая-то иллюзия, что она принадлежит ему.
«Пусть она не любит меня», – эта мысль была мучительной, но он смирился с ней. «Пусть она делает это ради него. Но она здесь. Она со мной. Я могу её видеть. Могу касаться. Могу чувствовать её тепло. Этого достаточно. Пока что. Я буду ждать. Я буду верить, что однажды её сердце ответит. Или я сойду с ума. Но я не отпущу её. Никогда».
Он был Принцем. Но он был самым несчастным Принцем во всём Тёмном Королевстве. И в его душе, под пеплом боли, уже зарождался новый, холодный и расчётливый гнев. Гнев, который будет ждать своего часа, если его жертва вдруг решит снова сыграть с ним в опасную игру. Он был готов ко всему.