23
Глава 23: Искусство Обмана
Пир продолжался, и каждый час, казалось, тянулся вечность для Лины, но для Каина он был упоительной пыткой. Он не отпускал её ни на шаг, его рука на её талии была постоянным напоминанием о его обладании. Лина чувствовала его пристальный взгляд, знала, что он ищет любую фальшь, любое неверное движение. Ей нужно было не просто притворяться – ей нужно было усыпить его бдительность, убедить его, что она приняла свою судьбу, что она больше не будет пытаться сбежать, по крайней мере, не сегодня.
Она начала действовать тонко, используя его собственную одержимость против него. Когда он наклонялся, чтобы что-то прошептать ей на ухо, она не отстранялась. Наоборот, она едва заметно прижималась к нему, позволяя ему почувствовать тепло своего тела, тот намёк на близость, которого он так жаждал. Она смотрела на него глубоко, с такой притворной нежностью в своих фиолетовых глазах, что его собственное сердце сжималось от предвкушения.
Когда он предлагал ей бокал вина, она брала его руку своей, её пальцы на мгновение задерживались на его коже. Она позволяла ему кормить её кусочками сладостей, при этом её взгляд был полон мнимого обожания. Каждое её действие было тщательно выверено, чтобы убедить его: "Я твоя. Я здесь. Я не собираюсь уходить".
Он, измученный своей ревностью и предчувствием беды, отчаянно цеплялся за эти крохи её притворной привязанности. Он видел её натянутую улыбку, но в его разуме она превращалась в искреннюю. Он чувствовал её холод, но убеждал себя, что это просто её натура, или остаточное влияние Эйдана. Его собственное желание верить в её чувства было настолько велико, что оно затуманивало его разум, заставляя игнорировать тревожные звоночки.
Посреди пира, когда музыка достигла своего апогея, Лина наклонилась к Каину, её голос был мягким, почти кокетливым, но с намёком на едва уловимое смущение. "Мой Принц", – прошептала она, её пальцы скользнули по его руке, а щёки, казалось, слегка порозовели от волнения. – "Я так устала. Этот день был… слишком насыщенным. И я… я немного боюсь. Это ведь наша первая ночь. Но я… я так жду её. Не хочешь ли ты уйти пораньше? Насладиться нашей… первой брачной ночью?"
Её слова, произнесённые с таким намёком, таким обещанием, и с лёгким, очаровательным смущением, были подобны удару молнии для Каина. Его глаза расширились от изумления и ликования. Он не мог поверить своим ушам. Она, которая так долго была холодна и отстранённа, теперь сама предлагала близость, да ещё и с такой детской робостью, с таким волнующим предвкушением. Это было неслыханно. Это было подтверждение, которое он так отчаянно искал – доказательство, что его любовь, его терпение, наконец, сломили её сопротивление, и она, робея, тянется к нему.
Его лицо расцвело в улыбке, такой искренней и чистой, что Лина почувствовала укол совести. Он поднялся, его взгляд был полон почти детской радости. "Конечно, моя Королева", – прошептал он, его голос был полон триумфа. – "Как ты пожелаешь. Моя Лина".
Каин взял её за руку и повёл из зала, оставив позади изумлённых придворных и недоеденные яства. Его шаги были легки, его разум затуманен эйфорией. Он был настолько поглощён её предложением, настолько убеждён, что она наконец-то приняла его и робеет от предвкушения близости, что его бдительность, которая так долго была натянута до предела, ослабла. Он не заметил, как её взгляд метнулся к одной из боковых дверей, к неприметному выходу, который она приметила ранее. Он не почувствовал лёгкого, едва уловимого толчка магии, которым она нейтрализовала несколько мелких теневых стражей, расставленных им у их покоев.
В его голове звучала только одна мысль: "Она моя. Она выбрала меня. Она ждёт меня". И эта мысль, сладкая и обманчивая, была тем самым крючком, на который Лина поймала его, чтобы совершить свой самый дерзкий побег.