Солнце ещё не показалось над горизонтом, когда Каин проснулся. Ночь, казалось, ещё окутывала замок своим бархатным покрывалом, но в его душе уже разгорался пожар. Он потянулся рукой к месту рядом с собой, ожидая нащупать мягкое тепло её тела, ощутить её лёгкое, едва слышное дыхание. Его пальцы скользнули по прохладным, смятым шёлковым покрывалам. Пустота. Холодная, зияющая, неумолимая пустота.
Его глаза распахнулись. Сердце, ещё секунду назад наполненное блаженным, почти наивным покоем, резко сжалось в ледяной комок, болезненно отдаваясь в груди. Он сел на ложе, его взгляд метался по комнате, лихорадочно цепляясь за каждую деталь. Разбросанные по полу лепестки роз, которые ещё недавно были свидетелями его, как он думал, счастья. Смятые шёлковые покрывала, хранящие лишь призрак её тепла. Приторно-сладкий, дурманящий запах её духов, который всё ещё витал в воздухе, словно насмешка. Всё это было здесь. Всё, кроме неё.
"Лина?" – прошептал он, и его голос был лишь хриплым, беззвучным вздохом. Он вскочил, бросился к окну, затем к дверям, распахивая их одну за другой с диким отчаянием. Покои были пусты. Никто из слуг не мог бы её увести, не нарушив его теневой магии, не заметив его невидимых стражей. Значит…
Его взгляд, полный нарастающего ужаса, упал на гобелен, скрывающий потайную дверь. Тот самый гобелен, за которым она пряталась, когда он пришёл за Эйданом. Тот самый, за которым она исчезла после того, как "спасла" его. Он подлетел к нему, его сердце стучало как сумасшедшее, предчувствуя неотвратимую катастрофу. Резким, рваным движением он откинул тяжёлую ткань. Дверь была приоткрыта. Едва заметно. Достаточно, чтобы понять.
В этот момент боль, которую он чувствовал ранее, умножилась в тысячу раз, став невыносимой, всепоглощающей. Она была физической, разрывающей на части, словно кто-то вырвал его сердце из груди, растоптал его, а затем вернул обратно, чтобы оно истекало кровью, мучительно, медленно. Его худшие опасения подтвердились. Она сбежала. Сбежала. После свадьбы. После ночи, которая для него была апогеем счастья. После того, как он поверил в её поцелуи, в её слова, в её смущение, в её, как ему казалось, искреннее желание. Он был обманут. Использован. Унижен. Снова. И на этот раз – бесповоротно.
"НЕТ!" – его крик разорвал тишину замка, пронзая стены, добираясь до самых отдалённых уголков, заставляя дрожать камень и содрогаться воздух. Это был не просто крик; это был вопль раненого, обезумевшего зверя, которого загнали в угол и лишили самого дорогого, единственного смысла его существования. Воздух в покоях сгустился, тени начали клубиться, срывая со стен гобелены, разбивая хрупкие вазы, швыряя мебель с такой силой, что её обломки врезались в стены. Магические фонари лопались с треском, осыпая искры, погружая комнату в кромешную тьму, нарушаемую лишь вспышками его безумной, синей магии, что металась вокруг него, словно отголосок его собственной, неконтролируемой души.
«Она предала меня!» – эта мысль, подобно раскалённому клейму, выжигала его мозг, оставляя за собой лишь жгучую, невыносимую пустоту. «Она использовала меня! Использовала мою любовь! Моё тело! Чтобы сбежать! К нему! К этому жалкому Принцу, который не стоил и одного её взгляда! Она притворялась! Она лгала! Она наслаждалась моей слепотой!» Ярость, настолько всепоглощающая, что она граничила с безумием, охватила его. Это была чистая, неразбавленная ненависть, направленная на Эйдана, но её корни уходили глубоко в ту боль, что причинила Лина. Боль от обманутой, растоптанной, поруганной любви.
Его тело задрожало. Он упал на колени посреди разрушенных покоев, обхватив голову руками. Слёзы, жгучие и горькие, как расплавленный свинец, потекли по его лицу, смешиваясь с кровью, которая выступила на губах от того, как сильно он прикусил их, пытаясь заглушить крик, рвущийся из груди. Он рыдал. Не Принц Тьмы, а сломленный, обманутый мужчина, чья любовь, такая безграничная и безумная, теперь превратилась в пепел и боль. Он трясся, как в лихорадке, его тело сотрясалось от конвульсий горя. Он чувствовал себя худшим дураком во всём мире, наивным мальчишкой, который поверил в сказку, рассказанную самым искусным лжецом.
«Я найду его!» – эта мысль выкристаллизовалась сквозь боль, становясь единственным лучом во мраке его отчаяния. – «Я найду этого Принца! И я убью его! Я разорву его на части! На её глазах! Я заставлю её смотреть! Я заставлю её страдать так же, как страдаю я! И тогда она поймёт! Тогда она будет моей! Навсегда!»
Голос Лины, её смех, её притворные стоны наслаждения, её слова "Спи, мой Принц, я рядом" – всё это звенело в его голове, мучая его, как самые страшные пытки. Он осознал, с какой жестокой, изощрённой точностью она сыграла свою роль. С какой лёгкостью она обманула его, используя его самую глубокую уязвимость – его безумную, слепую любовь. Она играла с ним, как с марионеткой, а он, глупец, танцевал под её дудку.
Он поднялся, его движения были медленными, но в них появилась новая, леденящая, почти замороженная решимость. Его лицо было бледным, как у мертвеца, но глаза горели холодным, мстительным, синим огнём. Боль не ушла; она лишь загналась глубоко внутрь, превратившись в невыносимое, жгучее топливо для его мести. Он больше не был просто влюблённым дураком. Он был преданным Принцем, чьё сердце кровоточило, и его месть будет страшна. Она будет самой жестокой симфонией его отчаяния.
"Я заберу тебя, Лина", – прошептал он, его голос был низким, зловещим обещанием, которое, казалось, пронеслось по всем измерениям. – "Ты будешь моей. Даже если мне придётся сломить твою волю. Даже если мне придётся уничтожить весь мир, чтобы вернуть тебя. Ты будешь со мной. Навечно. Хочешь ты того или нет. Ты никуда не денешься от меня. Ты моя. Только моя."
Он вышел из разрушенных покоев, не обращая внимания на перепуганных слуг, которые застыли в коридорах, бледные от ужаса, услышав его крик и почувствовав волны ярости. Его тень, теперь ещё более густая, зловещая и угрожающая, следовала за ним, поглощая весь свет. Замок затих в предвкушении бури, которую вот-вот развяжет его гнев, теперь уже направленный на весь мир, что посмел отнять у него его Королеву. Каин был готов. Готов убивать. Готов разрушать. Готов вернуть свою Королеву. И мир будет гореть, пока она не вернётся к нему.