Её главная цель – выбраться. И для этого ей нужно было выполнить условия "игры": влюбить Принца Тьмы, Эйдана. Она знала все его предпочтения, все его слабости. Она начала активно разрабатывать стратегию. "Принц Эйдан любит драгоценности, но только те, что имеют историю", – вспомнила она один из квестов. "Он ценит искусство, но только классическое". Она вызвала к себе главную придворную даму, леди Селену, пожилую, но очень влиятельную женщину. "Леди Селена, я собираюсь посетить Принца Эйдана. Мне нужна ваша помощь. Расскажите мне о нём всё, что вы знаете. Все его предпочтения, его характер, его... причуды." Леди Селена удивлённо подняла брови. "Ваша Светлость, вы никогда не проявляли такого интереса к Принцу. Он, как и все мужчины, любит красоту и власть". Анна-Лина улыбнулась. "Я хочу знать его лучше, чтобы стать достойной правительницей рядом с ним." Леди Селена начала рассказывать сплетни, истории, которые Анна-Лина уже знала из игры, но теперь они звучали живыми, сочными. "Он не любит громких женщин, Ваша Светлость. Но ценит ум и тонкость. Он любит чёрный чай с мёдом, и ненавидит слишком сладкие вина." Анна-Лина кивала, делая вид, что всё это для неё новость. Она уже знала всё это, и это давало ей огромное преимущество. Она приказала подготовить себе наряд – тёмно-зелёное платье, расшитое серебром, чтобы подчеркнуть фиолетовые глаза. Она собиралась очаровать Принца. И она знала, как это сделать. Каин, стоявший у дверей, молча слушал их разговор. Анна-Лина почувствовала его пристальный взгляд на себе, но не обернулась. Её новая двойная игра только начиналась.
На следующее утро, после изнурительного, но продуктивного дня планирования, Лина почувствовала усталость, которая пронизывала её до костей. Она сидела перед трюмо, рассматривая своё отражение, пока служанки убирали остатки её завтрака. Лицо было бледным, под глазами залегли лёгкие тени. Она почувствовала, что её губы пересохли.
"Каин", – позвала она, и он тут же появился, словно призрак, возникнув из тени за дверью. Его всегдашняя готовность была почти пугающей. Он бесшумно подошёл к ней. "Да, Ваша Светлость?" – его голос был как всегда ровным, безэмоциональным.
"Мне нужно, чтобы ты… смочил мои губы", – сказала она, её голос был чуть хриплым от усталости. Она кивнула на маленькую чашу с водой и мягкую губку, лежащие рядом с её туалетными принадлежностями. Это был тест. Она хотела посмотреть, как он отреагирует на такую интимную просьбу, выходящую за рамки обычных обязанностей раба.
Взгляд Каина изменился. В его синих глазах вспыхнул огонь, плотоядный, почти звериный. Он смотрел на неё так, словно видел не госпожу, а нечто гораздо более… желанное. Казалось, он сейчас бросится на неё и съест. Его грудь медленно вздымалась, дыхание стало глубже. Он взял губку, медленно окунул её в воду, и поднёс к её лицу. Его пальцы были длинными и сильными, слегка дрожащими. Он наклонился ближе, и Анна-Лина почувствовала тепло его тела, запах кожи и чего-то дикого, необузданного.
Когда губка была уже в нескольких сантиметрах от её губ, она резко произнесла: "Нет! Подожди! Не ты. Пусть это сделает кто-то другой".
Каин замер. Он застыл на месте, как статуя, держа влажную губку у её лица. Его глаза, которые теперь были устремлены прямо на неё, стали тёмными, почти чёрными, и в них читалась такая ярость, такая невероятная, сдерживаемая жажда, что у Анны-Лины по телу пробежал холодок. Она видела, как напряглись мышцы его челюсти, как сжались кулаки, в которых он держал губку. Казалось, что он сейчас накинется и разорвёт её. Это был не гнев раба, это было нечто гораздо более глубокое, первобытное.
"Нет", – произнёс он, его голос был низким, почти рычащим, каждое слово, словно камень, брошенный в тишину комнаты. "Это сделает только я". И медленно, мучительно медленно, он начал подносить губку ближе к её губам, его взгляд не отрывался от её лица, и в нём горела безумная, опасная решимость. Анна-Лина чувствовала, как её сердце стучит в груди, как птица в клетке. Этот раб… он был совершенно не тем, кем она его знала по игре. И это было лишь начало.