30
Глава 30: Призрак Воспоминаний
Шли дни, и Каин, разрываемый агонией и яростью, неумолимо сокращал расстояние. Его магическая сила, подстёгиваемая болью от предательства, росла с каждым часом, становясь почти осязаемой. Тени, обычно лишь эфемерные слуги, теперь обрели жуткую, хищную форму, рыская по всему Тёмному Королевству, их глаза, словно искорки синего пламени, проникали в каждый уголок. Он больше не спал, не ел, не чувствовал усталости. Его существование превратилось в единый, всепоглощающий поиск.
Его разум был разорван между жгучей ненавистью к Эйдану и мучительной, до безумия сильной любовью к Лине. Он видел её повсюду: в струящихся тенях, в бликах лунного света на стенах замка, в каждой чёрной розе, которую он когда-то подарил ей. Её смех, её притворные стоны наслаждения, её слова "Спи, мой Принц, я рядом" – всё это звенело в его голове, как набатный колокол, сводящий его с ума. Он чувствовал её запах, её тепло, призрак её тела рядом с собой, и каждый раз, когда он протягивал руку и нащупывал пустоту, новая волна боли пронзала его, заставляя корчиться.
"Она лгала мне", – шептал он, его голос был хриплым, сорванным от бесконечных внутренних криков. Он бродил по опустевшим королевским покоям, которые ещё недавно были свидетелями его обманутого счастья. Его рука скользила по атласному покрывалу, где ещё недавно лежала Лина, и он чувствовал её призрак, её фантомное присутствие. Его сердце кровоточило так сильно, что ему казалось, что он вот-вот умрёт от этой внутренней кровопотери. "Она клялась мне... клялась..."
В его памяти всплывали картины их свадьбы: её улыбка, её глаза, полные, как ему тогда казалось, смущения и ожидания. Он вспоминал её прикосновения, её поцелуи, то, как она прижималась к нему во время пира, как сама предложила уединиться. Каждое это воспоминание теперь превратилось в раскалённый нож, который медленно, мучительно проворачивался в его груди.
Он остановился перед огромным зеркалом, в котором они вместе смотрелись в свадебных нарядах. Его отражение было бледным, глаза запали, но в них горело абсолютное безумие. "Ты моя", – прорычал он своему отражению, словно убеждая самого себя, словно эта фраза могла вернуть её. – "Ты моя, Лина! И никто, слышишь, никто не отнимет тебя у меня!"
Его магия вырвалась наружу, сотрясая замок. Камень трескался, мебель разлеталась в щепки, тени срывались с потолков, сливаясь в нечто огромное, бесформенное, жаждущее разрушения. Древние стены замка, казалось, стонали под тяжестью его горя и ярости. Он был готов уничтожить весь мир, лишь бы вернуть её. Лишить его Лины было равносильно лишению его души, его сущности. Он не мог дышать без неё. Он не мог существовать.
"Найдите их!" – его голос разнёсся по всему замку, заставляя дрожать каждого слугу, каждого теневого воина. – "Прочешите каждый уголок! Каждый камень! Каждое болото! Мне плевать, что там за топями! Мне плевать на их ловушки! Найдите их! И не смейте трогать её! Приведите её ко мне! А его… его вы приведёте мне на цепи! Живого! Я сам расправлюсь с ним!"
Он представлял, как Эйдан, этот жалкий, самовлюблённый Принц, теперь, должно быть, прячется где-то с его Линой. Как он, возможно, утешает её, как касается её. Эта мысль была хуже любой пытки. Ревность жгла его изнутри, превращая его некогда благородное сердце в обугленный комок.
«Она выбрала его. Она выбрала его!» – этот шёпот не давал ему покоя. – «После всего, что я сделал. После моей любви. После всего, что я ей дал. Она предпочла его. Моего врага. Того, кто унижал меня. Как?! Как она могла?!»
Его горе было таким глубоким, таким пронзительным, что казалось, сам мир вокруг него темнеет, отражая его отчаяние. Он был готов на всё. На любое зверство. На любую жестокость. Он больше не был ни Принцем Тьмы, ни Каином. Он был орудием собственной боли, ведомым одной лишь целью – вернуть то, что, по его мнению, принадлежало ему. И горе тому, кто встанет на его пути. Его тень вытягивалась, предвещая скорое и неизбежное возмездие. Он двинулся вперёд, его шаги были тяжёлыми, решительными. Охота началась.