32
Глава 32: Тень Преследования
Пока Лина и Эйдан продвигались вглубь Проклятых Топей, Каин неумолимо настигал их. Его боль и ярость стали топливом, сжигающим всё на его пути, дарующим ему неестественную силу и скорость. Он не спал, не ел, не отдыхал. Его существование превратилось в единый, всепоглощающий поиск, в котором он был одновременно охотником и жертвой собственной агонии.
Его тени, которые обычно были лишь сгустками мрака, теперь стали осязаемыми, почти хищными существами, рыскающими по всему королевству. Они неслись впереди него, проникая в самые отдалённые уголки, их бесплотные тела растворялись в тенях деревьев, в ночной дымке, в малейших щелях. Он чувствовал их глаза повсюду, их шепот, доносящийся до него, сообщал о каждом шаге беглецов. Каин не доверял никому, кроме себя и своей магии, но в этот раз он использовал все доступные ему средства. Он проклял каждую пядь земли, каждый ветер, что вел их. Он превратил само Тёмное Королевство в ловушку, сжимающуюся вокруг них.
Его магия, питаемая его отчаянием, достигла немыслимых высот. Он мог чувствовать их, словно пульс, бьющийся далеко впереди. Он ощущал её присутствие – этот нежный, но неуловимый след, который она оставляла за собой, и который, казалось, тянул его к себе с невыносимой силой. И рядом с ним он чувствовал его мерзкую, отвратительную ауру – Эйдана. Эта близость приводила Каина в ярость, такую, что кровь закипала в жилах, а перед глазами всё темнело от безумного гнева.
«Она с ним. Он касается её. Он смеет дышать с ней одним воздухом!» – эта мысль, словно раскалённый гвоздь, вбивалась ему в мозг, причиняя невыносимую, пульсирующую боль. Он видел их в своих мыслях: Эйдана, утешающего её, Эйдана, прикасающегося к её волосам, её руке. Воспоминания о его собственной брачной ночи, о её притворных стонах, о том, как он обманулся, терзали его, превращая каждое мгновение в пытку, а его душу – в пылающий ад.
Он не обращал внимания на Проклятые Топи. Где обычный человек утонул бы в трясине или сошёл с ума от блуждающих огоньков, Каин лишь ускорял шаг. Его тени обволакивали его, создавая невидимый путь через болота, защищая от ядовитых испарений. Он использовал их, чтобы вытягивать влагу из трясин, создавая временные твёрдые участки, по которым мог пробежать. Он жег ядовитые испарения своей магией, очищая воздух перед собой, словно сама земля расступалась перед его волей. Он не чувствовал усталости, только безумную, всепоглощающую жажду мести и желание вернуть своё.
Его глаза, обычно холодные и проницательные, теперь горели чистым, неистовым пламенем боли и ненависти. Он разговаривал сам с собой, его голос был хриплым и сорванным, то шепчущим, то переходящим в рычание. "Ты моя, Лина. Ты моя! Ты просто ещё не понимаешь. Но ты поймёшь. Он... он заплатит за всё. За каждую слезу, которую я пролил. За каждый миг обманутой надежды. Он заплатит жизнью. На твоих глазах. И тогда ты будешь только моей. Навечно. Хочешь ты этого или нет. Я не дам тебе уйти. Никогда".
Каин чувствовал, как он приближается. Расстояние между ним и беглецами сокращалось с каждым часом. Он ощущал их запах, слышал их отдалённые голоса в порывах ветра. Это было почти физическим ощущением – их близость. Его магия реагировала на это, усиливаясь, предвкушая грядущую расплату. Его тени метались вокруг него, словно голодные волки, предвкушающие охоту.
Однажды, проходя мимо старой, прогнившей хижины, тени сообщили ему о свежем следе. Каин остановился. Внутри хижины он нашёл обгоревшие остатки костра. А рядом с ним – фиолетовый цветок, болотную орхидею, которую Лина, небрежно, машинально сорвала и забыла. Это был её след, её прикосновение. Каин опустился на колени, его рука дрожала, когда он подобрал цветок. Он поднёс его к лицу, вдыхая остатки её запаха, её присутствия. Это был запах её предательства, но и запах её тела, которое он так жаждал. Он сжал цветок в кулаке, лепестки раздавились, но он продолжал держать его, словно это была единственная связь с ней.
«Она была здесь. Она была так близко! С ним!» – новая волна ярости захлестнула его. Он представил, как они сидели у этого костра, как она, возможно, улыбалась ему, делилась едой. От этого зрелища, возникшего в его воспалённом воображении, его затошнило. Он поднялся, его движения стали резкими, наполненными неукротимой энергией.
Он активировал своё самое мощное теневое заклинание, создавая легионы теневых воинов, которые ринулись вперёд, прочёсывая топи с невиданной скоростью. Они были слепы, но их чувства были обострены, они реагировали на малейшие колебания воздуха, на любой звук, на каждый отпечаток. Он использовал их, чтобы сузить кольцо, чтобы загнать их в угол, туда, где они не смогут скрыться.
Каин ощутил, как его собственное тело преображается. Его кожа стала ещё бледнее, глаза горели более ярким, почти неземным синим светом. Чёрные вены выступили на его руках, пульсируя тёмной энергией. Он чувствовал, как силы Тьмы откликаются на его зов, как они сливаются с его собственным гневом, делая его неуязвимым. Он был воплощением мести, ходячим кошмаром для тех, кто посмел его предать.
Он достиг небольшого плато, откуда открывался вид на следующую часть болот. Вдалеке, сквозь густой туман, он увидел их. Две фигуры, едва различимые, движущиеся медленно, уставшие. Его сердце пропустило удар, но это был не удар радости, а удар хищного предвкушения. Они были здесь. Его добыча.
«Скоро. Очень скоро», – прошептал он, и в его голосе прозвучало безумное, торжествующее обещание, пронизывающее пространство до самого Эйдана и Лины. Он ускорил шаг, его фигура слилась с надвигающейся тьмой, становясь неотличимой от неё, подобно тени, поглощающей всё на своём пути.
Каин, движимый болью и жаждой мести, настигает Лину и Эйдана.