37
Глава 37: Последний Акт Жестокости
Крик Лины, вырвавшийся из самой глубины её души, был не просто звуком – он был разорванным полотном отчаяния, эхом отдаваясь от древних, равнодушных стен заброшенного храма. Эйдан, поверженный, но не сломленный духом, лежал у ног Каина. Каждое его дыхание было мукой, каждая мышца стонала от боли, но в его помутневших глазах всё ещё горел последний, упрямый огонёк вызова.
Каин стоял над ним, словно мрачный жнец, его лицо было ужасающей смесью триумфа, безумия и невыносимой, жгучей боли. Он схватил Эйдана за воротник – грубо, бесцеремонно, словно тот был всего лишь мешком с костями, – и поднял его, разворачивая лицом к Лине.
— Смотри, Лина! Смотри внимательно! — Голос Каина был хриплым, надтреснутым от ярости, но в нём звучала и глубокая, извращённая боль. — Смотри, что бывает с теми, кто пытается украсть МОЁ!
Лина рванулась вперёд, но тени Каина, живые, извивающиеся, словно змеи, обвились вокруг неё, удерживая с нечеловеческой силой. Она металась, билась, её слёзы текли ручьём, а умоляющие крики растворялись в злорадном, безумном смехе Каина. Каждое движение теней отдавалось в её душе, как укол раскалённого железа. Она винила себя за каждую рану Эйдана, за каждый вздох Каина, полный ненависти. Это она привела их сюда, это она стала причиной этой боли.
— Это будет медленно, Лина, — прошептал Каин, и его голос, внезапно ставший зловеще тихим, пронзил воздух, словно ледяной кинжал, вонзившийся прямо в сердце. — Каждый выстрел будет моей клятвой тебе. Клятвой, что ты будешь моей. Навсегда.
Раздался первый выстрел. Негромкий хлопок пистолета, но для Лины он прозвучал как раскат грома, сокрушающий её мир. Эйдан вздрогнул, его тело содрогнулось от удара, и тёмное пятно крови стало расплываться на его груди. Он застонал, стиснул зубы до скрежета, но его взгляд не отрывался от Лины. В его глазах читалось безмолвное прощание, отчаянная любовь и мольба о прощении. Каин сделал шаг назад, его губы растянулись в жестокой ухмылке, когда он поднял руку, готовясь ко второму выстрелу, наслаждаясь каждым мгновением агонии Принца.
— Это за твой обман, Лина! За твою ложь! — Голос Каина был полон невыносимой боли, которую он пытался скрыть за показной жестокостью. Его сердце кровоточило от мысли, что она предпочла другого. — Ты думала, что можешь сбежать? От меня? От моей любви?
Второй выстрел. На этот раз Эйдан закричал. Это был не просто стон, это был глубокий, разрывающий крик боли, вырвавшийся из самых глубин его существа. Его тело изогнулось, словно сломанная кукла, и он рухнул на колени. Лина билась в объятиях теней с новой силой, её собственные крики смешивались с хрипами Принца. Она видела, как жизнь, словно песок сквозь пальцы, медленно утекает из его глаз, и это зрелище разрывало её на части. Чувство вины душило её. Это она, только она висла над ним, как дамоклов меч.
— Это за твою свободу! За то, что ты осмелилась выбрать другого! — Голос Каина дрожал от напряжения, в нём звучала и ярость, и отчаяние. Он был чудовищем, но чудовищем, чьё сердце было разбито вдребезги. — Ты будешь со мной! Вечно! В моей тени, в моих руках! Ты принадлежишь мне!
Третий выстрел. На этот раз Эйдан не закричал. Он просто беззвучно упал на землю, его силы полностью иссякли. Но даже в этот предсмертный миг, его взгляд нашёл Лину. Он попытался улыбнуться ей – слабой, почти невидимой улыбкой, полной прощения и любви, словно говоря: "Прощай, моя любовь. Я ни о чём не жалею." Каин подошёл ближе, его глаза горели тёмным, безумным огнём одержимости.
— И это... это за мою любовь, Лина, — прошептал он, склоняясь над Эйданом. Его голос был хриплым, полным невыносимой тоски, скрытой под покровом жестокости. — За мою вечную, всепоглощающую любовь, которая не позволит тебе уйти. Ты будешь моей, даже если для этого мне придётся разрушить весь мир!
Последний, смертельный выстрел прозвучал оглушающе тихо. Эйдан рухнул. Лина замерла, её крик застрял в горле, превратившись в беззвучный, душераздирающий вой. В этот момент мир вокруг неё, казалось, померк, погрузившись в непроглядную тьму. Она видела только безжизненное тело Эйдана, лежащее в расширяющейся луже крови, и торжествующее, но страдающее лицо Каина, чьи глаза были полны безумной, отчаянной любви. Её душа сломалась. Что бы ни случилось дальше, она знала, что никогда не будет прежней. Её собственная боль смешалась с болью Эйдана и извращённой болью Каина, образуя единый, невыносимый ком горя.