38
Глава 38: Оскорбление и Последние Слова
В тот самый миг, когда последний выстрел Каина разорвал тишину, а тело Эйдана безвольно рухнуло, словно марионетка с перерезанными нитями, мир Лины схлопнулся. Звуки исчезли, краски поблекли, осталась лишь одна всепоглощающая, парализующая боль. Она чувствовала, как её собственное сердце разрывается в груди, синхронно с последним ударом сердца Эйдана. Чувство вины захлестнуло её, удушая, как трясина. Это она. Это всё из-за неё. Она видела ужас в глазах Эйдана, его последнюю, безмолвную мольбу, и это клеймило её душу.
Каин, обезумевший от торжества и ревности, шагнул вперёд. Его лицо было искажено гримасой победы, смешанной с безумной, извращённой нежностью. Он протянул к Лине руки, желая обнять её, успокоить, присвоить. Он верил, что теперь, когда соперник устранён, она наконец-то будет принадлежать ему без остатка.
— Моя Лина... — прошептал он, его голос был полон болезненного облегчения и жадного желания. — Теперь ты моя. Навеки.
Но Лина не слышала его слов, лишь отвратительное жужжание в ушах. В её глазах горела чистая, яростная ненависть, вытесняя горе, выжигая вину. Она оттолкнула его. Не просто отстранила, а толкнула со всей силой, которая ещё оставалась в её опустошённом теле. Удар был неожиданным для Каина, но это была не просто физическая сила. Это была сила её отвращения, её ярости, её отчаяния.
— Не смей! — её голос прозвучал хрипло, надтреснуто, но каждое слово было словно лезвие. — Не смей прикасаться ко мне, чудовище! Ты... ты мерзость! Я ненавижу тебя! Ненавижу!
Каин отпрянул, словно поражённый громом. Его глаза, только что горевшие торжеством, расширились от шока и недоверия. Он, принц Теней, который мог подчинить себе всё, что угодно, был отброшен простой женщиной, чьё сердце он так отчаянно жаждал. Его тени, по привычке, двинулись вперёд, готовые схватить Лину, покарать за дерзость, но Каин, в последний момент, поднял руку, останавливая их.
— Нет! — выдохнул он, его голос был едва слышен. — Не трогайте её.
Он не мог допустить, чтобы тени ранили её, даже когда она осыпала его проклятиями. Его безумная любовь была сильнее инстинкта самосохранения. Он наблюдал, как Лина, не обращая на него больше никакого внимания, бросилась к Эйдану. Она упала на колени рядом с ним, её руки, дрожащие и окровавленные, легли на его лицо, пытаясь удержать ускользающую жизнь.
— Эйдан! Нет! — её рыдания сотрясали её тело, но она продолжала шептать его имя, словно пытаясь вернуть его из бездны. — Прости... прости меня...
Эйдан открыл глаза. Боль была нестерпимой, но в его взгляде не было ни упрёка, ни страха, только безграничная нежность, обращённая к Лине. Он поднял дрожащую руку, чтобы коснуться её щеки, и его губы еле слышно прошептали.
— Лина... я... я люблю тебя... всегда...
Эти слова, едва слышимые, пронзили её сердце острее любого кинжала. В этот самый миг его рука бессильно опустилась. Дыхание замерло. Глаза застыли, обрамлённые последней, прощальной нежностью. Эйдан умер. Умер у неё на руках.
В тот же миг, словно невидимая сила толкнула её, Лина почувствовала резкий, холодный толчок. Мир вокруг неё начал меркнуть, теряя свои очертания. Но не в темноту. Яркий, ослепительный свет хлынул отовсюду, заливая храм, выжигая тени.
"GAME OVER. Congratulations!" — заветная, но теперь такая чудовищная надпись появилась прямо перед её глазами, сияя нестерпимо белым на фоне наступающей пустоты.
Тени Каина, до этого такие могущественные и всемогущие, зашипели и заметались, словно потревоженные змеи. Этот свет был их врагом, их погибелью. Они бросились на Лину, неистово, словно пытаясь удержать её, поглотить, не дать ей исчезнуть. Они цеплялись за её тело, за её сознание, пытаясь затащить её обратно в свою тьму.
Каин, стоявший в нескольких шагах, ощутил этот свет как удар. Он был противен его природе, противен его магии, но главное – он был против его любви. Он чувствовал, как этот свет пытается вырвать Лину из его мира, из его власти, из его объятий.
— Нет! — зарычал Каин, его голос был полон отчаяния и ярости. Он протянул руки к Лине, пытаясь пробиться сквозь сияние, чтобы удержать её. Его тени, повинуясь его воле, с новой силой ринулись на наступающий свет, пытаясь поглотить его, задушить, не дать ему забрать Лину. Он боролся с этим светом, с самой реальностью, которая пыталась отнять у него его единственную любовь. Его лицо исказилось от напряжения, вены вздулись на шее. Он сражался не просто за Лину, он сражался с самой судьбой, которая, казалось, решила разлучить их.
Но свет был сильнее. Он был всепоглощающим. Тени, цеплявшиеся за Лину, начали таять, исчезать, растворяясь в сиянии. Лина почувствовала, как её тело становится невесомым, как её сознание вырывается из этого кошмарного мира, увлекая её прочь. Возвращение в реальность было резким, ошеломляющим, почти физически болезненным. Но боль в её сердце была реальной. Боль от потери Эйдана, боль от ненависти к Каину, и невыносимая, жгучая боль вины за всё, что произошло.