Теперь Брендон – моя главная проблема. Если он отправит эти документы Эделштейну, он прекратит сотрудничество со мной. Конечно, от этого я не стану стопроцентным банкротом, но понесу большие убытки. Поэтому решил действовать. Нельзя допустить, чтобы этот сосунок вбил мне палки в колеса.
Нанял нескольких ребят, которые набросились на Брендона в темном переулке. Я хотел только припугнуть парня, но головорезы перестарались. Брендон впал в кому. Его отвезли в государственную больницу. Я узнал об этом практически сразу, поэтому похлопотал, чтобы парня перевели в клинику, в которой работал Черч. Притом мой знакомый как раз специализировался на травмах головного мозга. Так что все складывалось как нельзя лучше.
И в этот день случилось ужасное. Я находился в больнице и обсуждал с Черчем кое-какие вопросы, когда мельком, сквозь большое прозрачное стекло увидел ее – Дженни. Она с матерью пришла навестить брата. Опять полные ужаса глаза, опять растерянность…И я опять пропал…
Если сначала я думал, что оплачу все лечение Брендона, буду покупать любые лекарства, лишь бы парень быстрее пришел в себя, то теперь я решил немного скорректировать план. Когда Черч вернулся после беседы с родственниками парня, я обратился к нему:
-Брендон не должен выйти из комы! – сухо, практически без эмоций на лице сообщил я Черчу.
-Миллер, ты в своем уме? Ты предлагаешь мне убить молодого парня? Я на это не подписываюсь! – начал противостоять мне Черч. Этот мужчина, который раньше был завсегдатаем моего казино, последние несколько лет больше не появлялся здесь. Он не хотел заходить в новые долги, практически победил свою игровую зависимость. Но тем не менее он всегда выполнял мои «маленькие просьбы». Почему? Все очень просто. Черч – слишком слабохарактерный. Поэтому достаточно немного пригрозить, что история с Викторией выплывет, и он, даже нехотя, делает все, что я скажу.
-Ну я ведь не говорю его убивать…Просто поддерживай его коматозное состояние. Введи его в искусственную кому. Неужели это так сложно?
-Ты, похоже, забыл, что случилось с Викторией? Или тебе напомнить? Миллер, это исключено. В одну и ту же реку дважды не вступают…
-А ты вступишь…Или я отправлю анонимное письмо в полицию, где укажу, что ты ввел моей жене незаконный препарат…Ты этого добиваешься?
-Послушай, Оливер…Я сдам тебя. Ты же понимаешь это?
-Да кто тебе поверит, у тебя нет никаких доказательств. А когда начнется расследование, все улики укажут на тебя. Поверь, я похлопочу…Могу даже придумать историю, что вы с ней были любовниками. Вот ты и решил ее укокошить, на почве ревности, например…-Я рассмеялся.
-Какой ты кретин…-раздраженно произнес Черч.
-Так что? По рукам? – протянул ему руку, чтобы получить в ответ крепкое рукопожатие.
-А разве у меня есть другой выбор? – пренебрежительно ответил Черч, но руку в ответ не протянул…-Зачем тебе это? Что тебе сделал этот парень? – не унимался Черч. Он не стал свидетелем нашей беседы с Брендоном, потому что тихонько отсиживался в соседней комнате, боясь прихода полиции. Так даже лучше…Меньше знает, крепче спит.
-Это тебя не касается…И да, сделай какой-то график посещения к парню, обязательно скинь мне. – Черч удивленно поднял бровь.
-Но ведь посещения разрешены каждый день.
-А ты сделай так, чтобы к нему можно было по особым дням и в особое время. Например, только по нечетным и в период с 12 до 16:00…
-Кретин. Хорошо, так и сделаю…
А я решил, что буду каждый нечетный день в указанное время появляться в клинике и наблюдать со стороны за Дженни. Стоило ее только мельком увидеть, как все чувства вернулись с новой силой…
Почему я не мог просто взять и подойти к ней? Наверное, боялся спугнуть. Ведь после того случая она точно ненавидит меня…Пусть лучше я буду питать себя несбыточными надеждами, чем однажды услышать из ее уст то, как сильно она ненавидит меня.
Глава 20.
Дженни
-Я тебя ненавижу… - кричу в лицо этому придурку. Откуда-то нахожу в себе силы и вскакиваю с кровати. Набрасываюсь на Миллера прямо так – с завязанными руками. Я не могу поверить, что абсолютно все беды, которые случились со мной, все они так или иначе связаны с этим человеком.
До боли ударяю Миллера своими надплечьями, толкаю его, истерически кричу о своей ненависти. Не уверена, что тем самым вызываю хоть какую-то боль у этого человека. Я вообще сомневаюсь, что Миллер может испытывать хоть какие-то чувства.