— Не боись, мелкая, тут никого нет и хозяева с ментами ночью не заявятся, чтобы тебя выпереть, — ухмыльнулся и понёс свою ношу на второй этаж.
— Ого… — прошептала поражённая девушка. — Здесь два этажа?
Такие дома Зайцева видела только в кино о новых русских. Теперь же, получается, она сама будет жить в таком?
С ума сойти! Рехнуться просто!
За какие такие заслуги? А что, если это просто какая-то жестокая шутка?
Нет.
Андрей не такой.
Он немного нервный и даже бывает злой, но он не подонок. Он не станет над ней так издеваться.
Но тогда назревает другой вопрос…
Как она будет рассчитываться с ним за все эти блага?
Ведь не бывает же, чтобы за «просто так» да такие презенты.
Лиля даже не поняла сразу, что трель мобильного доносится из её кармана.
Кусая губы, смотрела на экран новенького телефона, не решаясь ответить.
Ну почему ей так легко и приятно с ним в постели, но так трудно просто поговорить?
Глупая, наивная девочка.
Правильно её называли в приюте «не от мира сего».
Пока Лиля вела внутреннюю борьбу, звонок прекратился.
— Ой! — и что теперь делать?
Перезвонить? Или…
Звонок повторился и на этот раз девушка поспешила ответить.
— Дай угадаю, ты не могла разобраться, как ответить на звонок? — голос Андрея был спокойным, но это обманчивое впечатление. Она-то уже знает…
— Прости, — дура! Вот дура же! Почему она постоянно так нелепо извиняется?
— Как тебе дом? Нравится? — внизу живота потяжелело от его голоса. Такого мужского, немного грубоватого, но безумно приятного.
— Да, очень! Спасибо. Но… Мы ведь так и не поговорили, — прикрыла глаза ладошкой. — О нас…
— Я приеду к тебе вечером, тогда и поговорим. А пока осваивайся.
*****
Ворохов постучал в ободранную дверь старенькой квартирки, делая последнюю затяжку.
Дверь распахнулась почти сразу же, словно его давно ждали.
— Окурок свой выкинь и заходи, — из темноты прихожей послышался скрипучий старушечий голос.
— Ну? Зачем пожаловал? — седая цыганка поставила перед мужчиной чашку с травяным чаем и села напротив него.
— А что, сама уже не видишь, или карма засорилась? — он саркастически хмыкнул.
— Ты поумничай мне ещё, засранец, — старушка смерила его недовольным взглядом. — Забыл, как я шкуру твою змеиную от смерти заговорила? Сколько пуль мимо тебя пролетело, а?
Андрей примирительно выставил руки вперёд.
— Да помню я всё, Лачи. Потому к тебе и пришёл.
— Дай-ка мне руку, — она протянула свою ладонь. — Вижу, из-за женщины ты здесь. Сердце покоя не находит? Это надолго. Не избавишься ты от этих мук, пока своей её не сделаешь, — цыганка прищурилась. — Приворот хочешь? Я этим давно не занимаюсь, не Божье это дело, Змей.
— Нет, не хочу. Просто скажи, что мне делать? Я её отпустить хочу, но рука не поднимается. Как заклинило.
— А ты и не сможешь. Она твоё сердце уже забрала. Только своей её сделать — тогда и жизнь тебе будет, — Лачи отпустила его руку и откинулась на диванные подушки. — Только не любит она тебя и полюбит не скоро, если вообще полюбит. Ты для неё сейчас как ветка в болоте, вот и хватается за тебя.
ГЛАВА 8
За окном уже темнело и девушка разочарованно взглянула на мобильник, который перекладывала из руки в руку вот уже полчаса.
Хотелось набрать его номер, услышать голос, спросить, где он, почему не приходит…
Но, как всегда, трусишка не решалась.
Окна первого этажа вспыхнули от света автомобильных фар.
Вскочила и бросилась к двери, но не успела остановиться до того, как мужчина зашёл в дом.
Зайцева на полном ходу впечаталась в каменную грудь Андрея.
— Привет, Ангелочек, — язвительная ухмылка озарила его лицо.
Что там Лачи говорила? Не любит его? Возможно.
Но до этого ему осталось всего ничего.
Вон как обрадовалась его приходу.
В конце концов, цыганка могла и ошибиться.
Лиля обняла его и потянулась за поцелуем, чего Андрей не то, чтобы не ожидал, но особо и не рассчитывал на такой приём.
Неужели и правда бабками её соблазнил?
Поганая мысль, словно червь неприятно зашевелилась в мозгу.
Хотя, если посмотреть в эти наивные глазки… Нет. Не шкура она.
Просто от одиночества устала.
Мыслимо ли, девчонке такой юной без защиты и опоры.
Андрей не без удовольствия ответил на её робкий поцелуй, что опять-таки странно.
Он вообще не поклонник поцелуев — всегда считал это бессмысленной тратой времени и неоправданным обменом бактерий.