Похоже, Андрей сам не ожидал подобных претензий от своего скромного Ангелочка и несколько секунд ему понадобилось, чтобы придти в себя от такого заявления.
— Ах ты, маленькая нахалка! — он расплылся в издевательской усмешке. — Во вкус вошла, да?
Зайцева прокляла ту минуту, когда научилась говорить. Чем она вообще думала? Заявить такое…
— Я… Извини, сама не знаю, что на меня нашло, — от стыда девушка не знала куда спрятать глаза. Хоть бы ей провалиться сквозь землю перед тем, как ляпнуть подобное!
— Ну, Ангелочек! Не обламывай мне кайф, — мужчина легонько сжал подбородок девушки. — Расскажи мне, что чувствуешь сейчас? Чего желаешь на данный момент? — Андрею доставляло удовольствие её смущение. Но ещё больше он наслаждался её вторым пошленьким «Я», что нет-нет, да поднимается из глубин робкой девочки.
Она опустила взгляд, не в силах смотреть ему в глаза, но всё-таки ответила:
— Я тебя хочу… Ещё разочек…
— Тогда поднимайся и дуй в спальню, а то второй заход на кафеле ты уже не выдержишь.
Лиля, не дожидаясь повторного приглашения, живо умчалась в комнату, игриво повизгивая и сверкая своей симпатичной задницей, что так заводит Ворохова.
— Беги-беги, шалунишка голожопая! — Андрей устроил за ней охоту, лениво шагая сзади и предвкушая, как будет толкаться вовнутрь этой красотки. Опять. Снова. Всегда.
Сейчас не хотелось думать о том, что будет дальше.
Не было желания размышлять о том, что, возможно, он сейчас делает ошибку, подпуская её к себе так убийственно близко.
Надоело.
— И где спряталась моя маленькая… — бандит застыл на пороге спальни, уставившись на женщину, что лежала на его постели.
Нет, не девушка. Именно женщина.
Яркая, красивая, страстная, она лежала на его кровати, раскинув руки в стороны и согнув в коленках ножки.
Ждала его. Молчаливо приглашала к своему чудесному телу.
— Ангелочек… Я же тебя сейчас замучаю, — подошёл к ней и остановился у кровати, не мигая и, кажется, не дыша наблюдал за каждым взмахом её ресничек, за каждым выдохом, что срывался с припухших от поцелуев губ.
— А может… Я этого и хочу, — уже позже они оба поймут, что именно эти слова стали точкой невозврата. Тем самым Рубиконом, преодолев который, пути назад не отыщешь. Нет его больше.
— Встань, — девушка задрожала от его властного голоса и с предвкушением в глазах выполнила приказ.
— А теперь встань на колени, — голос Андрея стал хриплым, вибрирующим.
Лиля опустилась на коленки, что уже с трудом гнулись, и подняла на него взор.
— Ты сделаешь всё, что я скажу? — какие странные вопросы он задаёт. Неужели ещё не понял, что она выполнит любое его требование.
Всё, чего он пожелает.
— Да, — её шёпот не был испуганным, он был предвкушающим.
— Возьми его в руку.
Зайцева опустила взгляд на его восставшее естество и, нервно сглотнув, прикоснулась пальчиками к головке.
Член под её рукой дёрнулся, словно требуя большего, а мужчина глухо застонал.
Получив одобрение, Лиля немного осмелела и обхватила своей маленькой ручкой его ствол.
— Вот так, Ангелочек, умница, — он накрыл её руку своей и заскользил от головки до основания. — Вот так.
В груди глухо стучало сердце, а разум полностью затуманился от страсти. — А теперь возьми его в свой ротик.
На удивление Андрея, Лиля быстро справилась со смущением и, придвинувшись ближе, обхватила член пухлыми губками.
И он пропал…
Те ощущения, что испытал Ворохов несравнимы ни с чем.
Вид её прелестного ротика, скользящего по стволу опьяняет похлеще крепкого алкоголя, сильнее, чем наркотик высшего сорта.
— Смотри мне в глаза, Лиля, — запустил руку в копну растрепавшихся волос и, зафиксировав её затылок, толкнулся вглубь.
Девушка взирала на него без единого укора, без капли недовольства или стеснения. Она наслаждалась этим интимным моментом. Отдавалась ему без остатка.
Грудь Андрея часто вздымалась от сбившегося дыхания, а рука всё так же направляла голову девушки в заданном ритме.
Что происходило в этот момент с Лилей, она не смогла бы описать в двух словах.
Вообще не смогла бы передать это словами.
Впервые в жизни девушка была счастлива.
Возможно, кто-то посчитал бы это действо унизительным, или недостойным порядочной девушки… Но ей было хорошо. Приятно и сладко от одного осознания, что сейчас Андрей полностью принадлежит ей.
Он восхищается ею.