Очередной удар не заставил себя долго ждать, только на этот раз он был таким сильным, что Артём упал на стол, разломав его практически вдребезги.
— Хероватая у тебя мебель, — снова выступил навстречу своему палачу, будто специально напрашиваясь на побои.
А Андрей особо и не задумывался о причинах этого «самоубийства».
Бил снова и снова, пока лицо Воина не превратилось в кровавое месиво, а все присутствующие, начиная с посетителей и заканчивая персоналом, не сбились в толпу, наблюдающую этот интереснейший «поединок».
Конечно, для Воеводина было не в новинку развлекать публику, правда, в роли боксёрской груши выступал впервые.
— Мелкая, пойдём в машину, нечего тебе на это смотреть, — Антон буквально за шиворот тащил Зайцеву, но та не могла отвести глаз от чудовищного избиения.
Неужели это её Андрей?
Господи, сколько же боли там внутри…
Что же сотворил этот Артём? Ведь не может же быть, чтобы от ревности. Или может?
Нет, то, что Андрей собственник — она уже давно поняла. Но так наброситься на человека…
А этот Воин… Он даже не пытается сопротивляться! Словно ему доставляет удовольствие, когда разбивают лицо.
Лиля не хотела бы увидеть, как Андрея бьют, нет конечно. Но ведь это странно.
Как будто Артём сам себя наказывает…
Здесь определённо что-то не так.
— Антош, сделай что-нибудь! Пожалуйста! — повернулась к нему и потрясла за руку, с надеждой вглядываясь в глаза парню.
— Бля, мелкая, не беси ты меня, а! Что я по твоему сделаю? Вместо этого придурка под молот полезу? Не боись, он привык, каждая их встреча так заканчивается! — Нечаев психанул окончательно и, взяв Лилю в охапку, утащил прочь из клуба.
— Ну? Тебе стало легче, братишка? — Воеводин подмигнул уже подбитым глазом.
Змей выдохнул.
Да, ему полегчало.
Только это ненадолго.
Уже скоро ярость вернётся. А именно — когда вновь посмотрит в зёленые омуты Ангелочка.
— Где она?! — Ворохов направился к своему автомобилю, минуя Антона.
— Шеф, мелкая у меня в машине, — парень встал в стойку.
— Не понял! — мужчина быстро возвратился к «убежищу» девчонки и буквально за «шкирку» выволок её из машины. — Ты меня плохо расслышала? Где я тебе сказал ждать меня? — глаза Андрея метали молнии и Лиля, не желая провоцировать его ещё сильнее, молча засеменила в указанном ей направлении.
Всю дорогу бандит молчал, лишь изредка искоса поглядывая на свою спутницу.
Унять свой гнев оказалось не так и просто. Раньше было достаточно набить кому-то морду, а сейчас и это не попускает.
Влип, блять.
Иномарка затормозила у дома, где Лиля уже привыкла коротать ночи в одиночестве.
Сердце упало куда-то вниз, пропустив пару гулких ударов.
— Мы не поедем к тебе? — голос малышки задрожал, но отнюдь не от страха.
Даже сейчас она не хотела расставаться с ним.
Ворохов, приподняв брови, удивлённо всматривался в её лицо.
Ну не дура, а?
Вот зачем с разбега в обрыв?
И ведь не боится!
Точно дура…
Андрей понимал, что если не оставит её сейчас… Может сотворить что-то, после чего она больше не будет смотреть на него ТАК.
Он боялся.
Сам себя боялся.
— Иди домой, ложись спать, Лиля. Завтра после обеда Антон приедет за тобой, — вцепился рукой в руль, так, что побелели костяшки пальцев.
Иди же, глупая!
Не провоцируй…
— Почему? Что я сделала? Я не знала, что он станет целовать мою руку, иначе, я бы…
— Что бы?! Что бы ты сделала?! Разве это не то, о чем ты мечтаешь?! Чтобы ручки целовали и по ушам ездили комплиментами! Не этого ты хочешь от меня?! — он схватил её за горло и вжал в спинку сидения так сильно, что у девушки перехватило дыхание. — Только я не такой, как ты себе там размечталась! Если посмеешь предать меня — убью! И это не метафора!
Лиля даже не попыталась выбраться из его захвата или оттолкнуть. Она лишь положила свою горячую ладошку на его щеку и… Улыбнулась.
Не так, как улыбалась Светка, когда он узнавал об очередной измене. Дерзко и бессовестно.
Лиля улыбалась нежно, ласково.
— А я и не хочу, чтобы ты был другим. Я тебя люблю таким, какой ты есть. Даже когда такой, как сейчас. Ты нужен мне, Андрюш. Очень, — её пальчики поглаживали его жёсткую щетину, а глаза… Они не лгали.
Они смотрели с любовью.
Пальцы Ворохова разжались и выпустили тонкую шейку из стального захвата.
— Что ты делаешь со мной? Как? — голос охрип, дыхание сбилось, а перед взором лишь её лицо.
Красивое, по-детски нежное и милое.
Такое родное, словно и не было Светки, не было всей той хрени, что творилась с ним на протяжении долгих лет.