Бандит хмыкнул.
Вот так вот невзначай, проходя мимо, она опять его уделала. Вырвала обещание из его глотки своими маленькими нежными ручонками.
И что удивительно, он не был против. В конце концов, она имеет право требовать от него … Многое. Но просит лишь самую малость.
И хрен бы с ней, с гордостью, он согласен на это. На всё согласен, лишь бы больше не видеть слёз в этих глазах.
— Домой хочешь?
Зайцева кивнула и тут же была подхвачена на руки.
— Любой каприз, моя Кроха.
*****
Лиля готовила ужин, напевая себе под нос какую-то весёлую песенку и между делом пританцовывая.
Девушка так увлеклась, что даже не услышала шагов хищника, который с хитрой ухмылкой наступал сзади.
Испуганно взвизгнула, когда огромные ручищи накрыли её грудь и впечатали бедняжку в мощное тело.
— Ангелочек, а ты что это, без лифчика что ли? — промурлыкал ей в шею и сжал пальцами горошины сосков, что тут же напряглись под тоненьким халатиком. — Маленькая негодяйка! Сейчас я тебя буду наказывать, — его голос сел от возбуждения и стал более хриплым, что сводило Лилю с ума.
— Андрюш… У меня месячные, — прошептала и, прикусив губу покраснела.
Бандит нахмурился.
— Блять, а что мне с этим делать? — ткнулся своей эрекцией Зайцевой в поясницу.
— Во-первых, не ругайся. Во-вторых, садись за стол, я приготовила ужин. А в-третьих, — Лиля резко повернулась к нему и сложила свои горячие ладошки на голый торс мужчины. — После ужина я помогу тебе, — прошептала и уткнулась ему в грудь, чтобы Андрей не видел её пылающих щечек.
Ворохов застыл. Ему послышалось? Или Кроха пообещала сделать минет? Сама? Добровольно? Мир сошёл с ума и он вместе с ним.
Новость о месячных не особо его порадовала, вопреки ожиданиям.
Нет, не из-за невозможности трахнуть малышку, хотя и это, конечно, тоже.
За две недели он уже свыкся с мыслью, что Лиля может забеременеть, так как момент приёма таблеток был ими упущен.
Поначалу это неимоверно пугало и заставляло нервничать, но вскоре… Стало легче. Как-то резко всё изменилось.
Ну залетит Лилька. Ну и что страшного?
Брат вон вообще бредит детьми, а он что, хуже что ли? Да и возраст у него ещё нормальный. Курить бросил, опять же.
А Лильке рано или поздно всё равно детишек захочется.
С её-то характером домашним.
В общем, сколько бы Змей себя не оправдывал, а встрял он по полной.
Лиле и белое платье захочется… Что ж теперь, жениться что ли?
И снова наглый, охреневший внутренний голос объявил: «А что такого?»…
Он ведь не «коронован», как воры в законе. Жениться никто не запрещает.
Ворохов пошарил рукой рядом и, не обнаружив свою Кроху, напрягся, как случалось всегда… Каждое блядское утро он ищет эту маленькую заразу.
Хотя, чего там душой кривить. Он знает, где она находится. Знает всегда. И каждый раз грызут долбанные сомнения.
А вдруг… Сон? Какая-то блажь ему в башку ударила и это всё померещилось?
Выбрался из постели и зашагал на кухню.
Ещё только выйдя из спальни, Андрей уловил запах блинчиков.
Бля…
Он никак не может привыкнуть к этому…
Как будто мама вернулась. Всё тот же родной запах детских лакомств.
На кухне Ангелочка не оказалось, зато его ожидал накрытый к завтраку стол.
Проглотил слюни и решит таки отыскать Лилю.
Девушка весело плескалась в ванне, разбрасывая пену вокруг и напевая что-то забавное.
Для Андрея же утро было не совсем добрым.
А скорее, наихреновейшим за последние три недели. Яйца гудят от напряжения, а стояк ещё немного и начнет лупить по лбу.
И это при том, что под боком спит красотка с умопомрачительным телом.
Обещанного минета он так и не дождался, потому как Лиля уснула на его груди во время просмотра какой-то дурацкой комедии.
Разумеется, будить девушку у него не хватило совести. И откуда, кстати говоря, эта самая совесть взялась? Ведь ранее её не замечал никто.
Сам Ворохов уснуть толком не смог. Опять всю ночь видел тот же сон, что снится ему на протяжении долгих лет.
Да, Змей тоже видит кошмары. Вернее, только один. Где он лишает жизни ту, которую так сильно любил… А любил ли?
Теперь он не может сказать точно. Глядя на маленькую Дюймовочку, что сейчас резвится в его джакузи… Едва ли он любил кого-либо так сильно. Разве что Илью. Но то любовь братская, с пелёнок.
А Лиля… Она свет в конце гребаного тоннеля. Та, с кем хочется провести всю свою жизнь.
Андрей присел на край джакузи.
— Цветёшь и пахнешь, мой Ангелок? — еле заметная улыбка тронула его уста.