— Убирайся вон отсюда! — на этот раз уже закричала ему в лицо.
— Да чё за херню ты несёшь, никуда я не уйду! — успокоительные речи примерного мальчика закончились, наружу вылазил настоящий Артём. И снова попытался схватить её. Но Соня на несколько шагов чуть ли не отпрыгнула назад, благо улица позволяла держать его на расстоянии:
— Я тебя ненавижу! Зачем ты вообще пришёл!? Я думала… я надеялась, что ты, наконец, отстал от меня!
На этом моменте он остановился и завис, всматриваясь в её лицо широко раскрытыми глазами. Голос прозвучал безлико пусто:
— Я просто хотел познакомиться, — попытался зачем-то оправдаться, повторяясь, — чтобы мы не прятались по углам, чтобы всё было по-нормальному.
— По-нормальному? — Соня засмеялась нервным смехом, а из глаз брызнули слёзы. — Ты это называешь нормальным? Тебе ещё не надоело играть в эти отношения?
— Играть? — вкрадчиво переспросил парень, смотря на неё исподлобья.
— Да! Играть, будто всё взаправду… — слова слетали с языка просто, ведь теперь она его не боялась. Она стёрла слёзы одним движением ладони.
— Так мы играем, оказывается? — только вот до Артёма это ещё не доходило. — И что? — снова шаг на неё. — Кто выигрывает?
В этот раз Соня выдержала и не отступила. Упёрлась в него глазами и холодно произнесла:
— Ты проиграл! Мне теперь плевать. Ты больше не сможешь меня заставлять, она всё знает... Я… я… — взгляд растерянно сполз с парня вниз, и в голове поселилась надежда. Скорее себе, чем ему, Соня пробормотала. — Я ей всё расскажу… что ты… что ты меня изнасиловал и… заставлял… может быть, она поверит…
Секундной потери его из поля зрения хватило, чтобы Артём вновь оказался рядом, заковывая в свои кандалы. Соня снова попыталась выбраться теперь уже зная, что бояться нечего и даже хотела предупредить, что если не отпустит, то начнёт кричать, но мужской смех выбил ту небольшую уверенность, что захватила её:
— Изнасиловал? Заставлял? — говорил негромко, целенаправленно именно для неё. — Да ты же только что перед ней вешалась на меня… Ну, чё ты придумываешь, Соня?
Правда стукнула по голове. Увидела себя со стороны. Со стороны глазами бабушки. Как сама выпрашивая поцелуй и как откровенно отвечала, когда позволил себя коснуться. А Артём будто чувствуя эту пробоину, прижал сильнее и внушал нужное себе:
— Давай-ка лучше иди к ней, и извинись за то, что обманывала, скажи боялась реакции, зная её мнение обо мне, и что я совсем не такой, как она думает, ей просто нужно меня получше узнать…
Только Соня уже не хотела мириться с его командами несмотря на то, как неоднозначно выглядела, продолжала себя убеждать, что это тоже можно объяснить… сложнее, но можно. Бабушка ей поверит. Должна…
— Нет! — из последних сил попыталась выкрутиться. Но Артём, больше не церемонясь, дёрнул её на себя.
— Нет? — нос к носу — Уверена?
Как бы она хотела сказать да, но почувствовала, как на лице отразился страх. И, оказалось, не зря. Он притянул её ближе к себе и прошептал на ухо:
— Не хочешь убедить бабушку изменить мнение обо мне… — пауза, за которую Соня успела выдохнуть воздух, прежде чем Артём продолжил, лишая её возможности вдохнуть, от услышанного, — тогда я подтвержу её мнение о тебе.
Интуитивно Соня уже всё поняла, но Артём пояснил:
— Ты считаешь мне сложно сделать так, чтобы все думали будто тебя ебёт весь район, а не только я один по большой любви? — с каждым словом он сильнее сжимал её в обруч своих объятий, но это было ничто по сравнению с тем, что говорил. — Что, если до бабули дойдёт слушок от подружек, что её драгоценная Соня перетрахалась со всеми в округе? Что Соня шлюха и шалава, каких поискать, — протянул, смакуя, — что Соня уже пару раз бегала делать аборт, — усмехаясь, — что Соня и пятёрочки-то свои получает только потому что ноги перед преподами раздвигает? Тогда будет шанс, что она тебе поверит? — закончив, дёрнул так, чтобы посмотрела в его лицо, зажимая теперь не только физически, но и морально. Сглотнула, чувствовала, как потряхивает, но пересохшими губами пошла ва-банк:
— Ты так не скажешь…
Он насторожился и прищурился:
— Почему это?
— Тогда все будут думать, что я тебе изменяла, — прозвучало наивно и глупо, но, помня его ревность, она понадеялась на задетое самолюбие, только Артём и здесь её обошёл. Ответ с усмешкой не заставил себя долго ждать:
— Ошибаешься! Я с лёгкостью готов признать, что делил тебя со всеми, пуская вкруг, — и добавил с садистским удовольствием отразившемся на лице. — А ещё, что ты и на мою зачётку сосала у преподов. Почему нет? — изобразил наивность во взгляде и шарахнул побольнее. — Я и раньше не напрягаясь трахал всякую шваль.