⁃ Постыдились бы так себя вести! — это бабка, с которой шла девочка, угрюмо уставилась на толпу подростков. Они вмиг притихли, но не от стыда, а от удивления, кто посмел высказаться в их сторону. Ехидный ответ не заставил себя долго ждать:
⁃ А мы нестыдливые, бабуля! — на это раздались поддерживающие усмешки.
Сонька быстро сообразила, что вступать в диалог с ними себе дороже и, не глядя в их сторону, негромко сказала бабушке:
⁃ Баб, пойдём домой скорее, пакеты тяжёлые, — но у старухи оказалась иная точка зрения и она, пройдясь презренным взглядом по собравшимся, ответила, в частности, девчонке, что к ней обратилась:
⁃ Да уж, вижу. Майка просвечивает. Юбка не то пояс. Трусы и вовсе дома забыла. Ходите задницей своей голой светите перед этими, — окатила взглядом мужскую часть компании и добавила, — а потом бегаете аборты по поликлиникам делаете, — и демонстративно изобразив, что плюёт в их сторону, отвернулась задрав нос.
К внучке она обратилась совсем другим тоном:
⁃ Идём Софочка, мимо таких даже проходить противно. Наркоманы и проститутки! — окрестила напоследок, перехватывая пакеты. Илья успел заметить смущённый взгляд Сони в их сторону, прежде чем рядом с ним посыпались ответочки:
⁃ Иди-иди старая, а то сейчас дыхнём, тоже вставит.
⁃ Так мы вместе с вашей внучкой на аборте в одной палате, что ли, лежали? Откуда такие подробности знаете?
⁃ Может, ваша внученька поделится своей убойной кофтой цвета тухлого болота? Я бы тоже такую носила, но мне подобная роскошь не по карману.
Высказывания сопровождались все большим хохотом с каждой брошенной фразой.
Бабка лишь презрительно покосилась на них, но продолжать не стала, да даже если бы попыталась, кажется, ей не дали бы и слова вставить. Они уже скрылись за поворотом, а разогнавшиеся выкрики в их сторону все не останавливались, причём Соньке доставалось чуть ли не больше самой бабки. Хотя она их вообще не трогала, о чём Илья имел неосторожность сказать вслух. Внимание тут же переключилось на него.
⁃ Чё, запал на эту страхолюдину?
⁃ Нравятся замухрышки, да, Илюх?
⁃ Ну и вкус у тебя, конечно.
Илья сразу почувствовал себя неловко, а с учётом, что и так не слишком давно затесался в их компанию, снова ощутил себя лишним, поэтому, фыркнув, ответил:
⁃ Ниче я не запал. Просто жалко стало, и так природа отдохнула на ней, так ещё и вы накинулись.
⁃ Ой! — приобняла его сидящая рядом девчонка. — А ты у нас герой-защитник обиженных овечек? Ну, меня тогда лучше пожалей. Посмотри на мой пояс вместо юбки, и вообще я после аборта, — вокруг снова засмеялись, а остальные стали смаковать уже эту тему внутри компании, напрочь забыв про очередную недовольную бабку с девчонкой. Илья тоже выкинул её из головы. И хотя видел ещё не раз на районе: в магазине, на улице, гуляющей и смеющейся с подружкой, с рюкзаком идущей из школы, но не подходил и даже не думал об этом. Просто купировал такие мысли, заклеймив их идиотизмом.
А потом они оказались в одной группе в колледже. Никогда бы не подумал её тут встретить. Такие правильные девочки поступают в институт. Соня среди немногочисленных одногруппниц выделялась с самого начала. Отличалась хорошими оценками, и кое-кто считал её отличницей-заучкой, даже синим чулком, оттого, окрестив про себя девчонку белой вороной, не лез и посмеивался со всеми остальными за компанию, не давая даже шанса представить себя рядом. Будто до сих пор слышал высмеивания за спиной, как тогда в четырнадцать лет.
Оттого, когда Артём объявил, что будет встречаться с ней, вначале подумал, что стебёт. Но он стал. Реально стал. Взаправду. Не обломался. И даже привёл на крышу, а Юлькины жалкие попытки задеть обломал на раз-два. Ему было насрать кто, что подумает и скажет. А никто ничего и не говорил. Погано было вспоминать, что сам же пытался как-то выставить друга в дурацком свете. Рассказывал на крыше, что Артём теперь под каблуком, хотя знал, что всё не так. Они посмеялись за спиной, и Илья питался этим чувством, а затем понял, что Артёму и на это плевать. А ещё что окружающим тоже. Только друг имел Соньку, а Илья свой мозг, упрекая, что просрал возможность. Но вернуть уже было ничего нельзя. До того момента в подъезде.
Она попыталась вырваться. Илья не дал. Руки сами сжались на куртке и толкнули обратно в подъезд.
— Что он сделал? — налетел на неё, напугав. Силы заполнили мышцы. Он был прав. Артём обижает её. Он заставляет. Он насилует её. Она не хочет быть с ним. Она напугана. Запугана. Её надо защитить. Эти мысли эхом раздавались в черепной коробке, когда стоял перед отчимом и говорил, что нужны деньги.