⁃ Соня, что случилось?
⁃ Я хочу забрать заявление! — повторила отправленное, ещё не понимая, что ничего уже не исправить, о чём Илья ей ту же сообщил:
⁃ Нет, так не получится, — мягко, но твёрдо сказал парень. — Такие заявления просто так не забирают и вообще почему ты передумала?
Соня молчала.
⁃ Сонь… — позвал после десятисекундной тишины.
⁃ Я не хочу… — перевела дрожащее дыхание. — Откуда они все всё знают? Мне никто не поверит. Они будут считать…
Илья перебил:
⁃ Неважно кто, что считает, — голос прозвучал раздражённо, но она поняла, относилось это не в её адрес. — Его посадят и все заткнутся. Сейчас да… — он чуть замялся, — будет небольшой переполох. Но это пока. Когда его признают виновным, всё успокоится, — продолжал убеждать. — Нужно это пережить. Прости, но надо… Я знаю, что тяжело. Я буду с тобой. Завтра встретимся с адвокатом. Скоро тебя вызовут на допрос, тебя нужно подготовить, — он всё говорил и говорил, что странным образом успокаивало. Успокаивало, что у Ильи было понимание чёткого плана, а в его словах уверенность. Они обсуждали всё достаточно долго, что у Сони рука устала держать телефон. А после того, как закончили, она даже смогла пойти немного поесть. Когда вернулась, на смартфоне моргало сообщение:
«Тебе получше?»
Ответила. Илья прислал ещё одно следом и так разговор перешёл в переписку. Спустя столько времени она наконец могла с кем-то поговорить о случившемся и то, что этим кем-то оказался Илья, было, конечно, странно, но думать об этом не хотелось.
Ещё не зная, чем обернётся следующий день, Соня проснулась ободрённая Ильёй и смело пошла в колледж. Поначалу она успокаивала себя, что просто паникует, и оттого складывается впечатление, будто все на неё как-то странно смотрят, шепчутся за спиной и отворачиваются, стоит встретиться глазами.
Но когда началось занятие, в аудиторию вошла преподавательница и Соня, пересеклась с ней взглядом, сомнений не осталось. И хотя в нём читалось больше обеспокоенность, чем осуждение, вопрос или насмешка, но то, как женщина после отвела глаза в сторону, в голове Сони тут же получило озвучку «изнасиловка». Как и предупреждала бабушка.
Она открыла учебник и уставилась в него. Больше не прислушивалась. Не оглядывалась. И не пыталась понять, в чём дело. Казалось, знали все. Абсолютно все. Осознала, что даже если бы забрала заявление сегодня, это уже ничего бы не решило, а сделало только хуже.
⁃ Привет! — опоздавший Илья отодвинул стул рядом с ней. Тот самый, на котором обычно сидел Артём. Парень улыбнулся. А Соне хотелось заплакать.
— Они знают… Они все знают, — замалчивала она свой крик. Вместо него лишь едва заметно кивнула и снова вернула взгляд в учебник. Хотя, если быть честной оттого, что Илья пришёл и сел рядом, стало легче. Она больше не была одна.
В этот же день парень устроил встречу с адвокатом. Как и обещал, оплатил его работу. На заверения, что ничего отдавать не надо и это его возможность искупить перед ней хотя бы часть вины, Соня отреагировала отрицательно и решила устроиться на работу, чтобы вернуть их.
Все последующие дни она продолжала посещать занятия, перебарывая себя, а иногда, не выдерживая, сбегала с не особо важных. Мысль со следующего учебного года перевестись на заочное казалась всё привлекательнее, оставаться в группе не хотелось, поэтому практически жила надеждой на новый семестр. К этому моменту всё должно было закончиться. Так или иначе. Но в то же время было ощущение, что он не наступит никогда. Мир будто остановился в этом временном отрезке, и теперь Соня вынуждена остаться в нём вечно под откровенными взглядами окружающих, со своим чувством бесконечной вины и голоса постоянно твердящего, что совершает ошибку.
Чтобы не сойти с ума, стала больше заниматься, а после и вовсе разместила объявление в интернете о помощи студентам и начала брать заказы на дом. Это хоть как-то отвлекало от происходящего. Допросы. Медосвидетельствование, непонятно зачем, ведь прошло полгода. Встречи с адвокатом. Снова допросы. Илья по возможности везде сопровождал её. Где нельзя было присутствовать, ждал за дверью. Стал её тенью, опорой, поддержкой.
Бабушка дома, напротив, словно отгородилась от неё в свой кокон. А когда стал приходить Илья, и вовсе начала смотреть исподлобья. Хмуро и неодобрительно.
Соня попыталась донести, что парень поддерживает её, что у его семьи есть связи и он помог с адвокатом. На что бабушка лишь спросила:
⁃ И зачем ему это?
На этот вопрос Соня ответить не смогла. Рассказав полную правду о происходящем тем вечером, в том числе и об Илье, она бы только бросила на него ещё одну тень. Соня вообще не хотела вспоминать о том, какую роль Илья сыграл во всём. Достаточно было и того, что действительно осознал и пытался помочь. Исправить сделанное. Зато бабушка поняла происходящее так, как хотела, а во взгляде Соня прочитала "пошла по рукам, как мать". И подобную точку зрения разделяла не одна она, как оказалось. Среди одногруппников за спиной стали раздаваться фразы из области: