Он опускает руку. Но не отступает. Остается в опасной близости.
– Я не прошу тебя любить меня, Мара. Не требую жертв. Я прошу не убегать и дать возможность посмотреть… что из этого выйдет. Дать нам шанс.
Я стою. Дышу прерывисто, словно после долгого бега. Чувствую, как моё сердце бьётся в унисон с каждым его словом, отзывается на его просьбу. Не любить… будто я в состоянии сопротивляться этому дьявольскому соблазну. Я уже… чувствую что-то к нему. И с каждой секундой это чувство разрастается во мне всё больше и больше, пуская корни, словно ядовитый плющ.
Он не трогает меня. Не целует. Не настаивает. Просто ждёт. Как будто мой ответ – это последний шанс, который он себе позволяет, последний луч надежды в надвигающейся тьме.
И я… я понимаю, что не могу сказать «нет». Да и о чём я думаю? Я уже давно всё решила. Я уже отдала ему частичку себя, и теперь пути назад нет. Я уже выбрала… остаться. И меня даже не пугает знание о том, что у него будет жена. И вот это уже… ужасно. Это предательство. Предательство себя. Предательство той девушки, которой я когда-то была.
– Хорошо, – шепчу я. – Я буду с тобой. И… даже если ты в итоге выберешь не меня.
Он закрывает глаза. Глубоко вдыхает. Как будто получил отсрочку казни. А я вдруг понимаю, что в какой-то момент снова сорвалась и перешла на «ты». И ещё… дала ему все карты в руки. Позволила распоряжаться моей судьбой. Сделала себя уязвимой.
– Спасибо, – говорит он тихо, но в этом «спасибо» звучит такая искренняя благодарность, что у меня сжимается сердце.
Он поворачивается, чтобы уйти. Но останавливается, словно передумал.
– Мара.
Я поднимаю на него взгляд.
– Может… позавтракаем вместе?
– Да, – выдаю быстрее, чем успеваю подумать.
Опасность. Полная, всепоглощающая опасность. И я бегу к ней со всех ног, как мотылёк, летящий на свет. Инстинкт самосохранения, кажется, совершенно отключился во мне. Что это? Я хочу скорее улететь в бездну? А потом страдать, захлебываясь слезами раскаяния?
– Идём.
Он разворачивается и идёт по коридору, а я иду следом, как привороженная, не понимая, какая в итоге-то судьба мне будет уготована рядом с императором. Какую роль я буду играть в его жизни. И хватит ли у меня сил принять то, что неизбежно грядёт.
Глава 8. Космический бой
Мы сидим за небольшим столом в его личных покоях, почти касаясь друг друга локтями. На столе – фрукты, источающие экзотический аромат, чашки с дымящейся жидкостью, похожей на кофе, но с лёгким серебристым отливом, и тарелка с чем-то, напоминающим хрустящие лепестки. Всё красиво, изысканно, почти ненастоящее. Как и всё здесь.
– О чём ты думаешь, Мара? – спрашивает он неожиданно, и его голос вырывает меня из задумчивости.
Я вздрагиваю, будто меня поймали за чем-то запретным. А ведь так и есть. Я думала о нём. О том, как он смотрел на меня сегодня, когда целовал. О том, как его пальцы запутывались в моих волосах. О том, что до сих пор ощущаю прикосновение его губ на своей шее, будто там стоит клеймо, видимое только мне.
– Эм… – Я опускаю глаза, будто изучаю узор на краю моей чашки. – Ни о чём особенном.
Он слегка наклоняет голову, и уголки его губ чуть приподнимаются – не улыбка, но почти. Словно перед ним появилась сложная задачка, которую он никак не может решить.
– Почему ты спрашиваешь? – бросаю я, чтобы отвлечься от собственного смущения.
– Я ведь не чувствую тебя, – говорит он просто, почти с лёгкой грустью. – Мне просто любопытно.
Я поднимаю на него взгляд. Его глаза – всё так же необычны, всё так же глубоки, но сейчас в них нет той напряжённой тьмы, что там виднеется обычно. Сегодня в них только покой. И что-то тёплое, человеческое.
– Ты… всегда такой? – вырывается у меня вопрос.
– Какой? – его брови слегка приподнимаются в удивлении.
– Ну… спокойный. Без маски.
Он задумывается на мгновение, отпивает из чашки, и я замечаю, как его пальцы обхватывают её – не как император, а как человек, которому просто приятно держать в руках что-то тёплое.