Зириан поворачивается ко мне. Его лицо всё так же непроницаемо для окружающих, маска безразличия скрывает его истинные эмоции. Но его глаза… В глубине его глаз я вижу искорки тепла, намёк на понимание и даже какой-то… смешок.
Он наклоняется так близко, что его губы почти касаются моего уха, а дыхание обжигает кожу, вызывая мурашки по всему телу. Этот жест явно интимный и вызывающий, уверена, что не остаётся без внимания.
– Не переживай, – говорит он тихо, но твёрдо. – Они не посмеют тебя тронуть. Все в этом зале прекрасно поняли мой жест. Это не протест, Мара. Это обозначение моей позиции…
Он отстраняется, и его взгляд становится таким тяжелым и прямым, что у меня перехватывает дыхание. В этом взгляде – сталь, власть и… неприкрытое желание.
– Что ты – моя.
Слуги наконец-то вносят дополнительный стул. Его ставят по правую руку от Зириана, напротив места Элизы. Демонстративно. Нагло. Я сажусь, чувствуя себя голым экспонатом под лупой, под пристальными, осуждающими взглядами. Сердце колотится где-то в горле, бешено и беспорядочно.
«Моя».
Это слово горит у меня в голове. Оно обжигает и пугает.
Что он имеет в виду? Кто я для него? У него ведь есть невеста, принцесса Элиза, она сидит в трех шагах от нас, бледная, как полотно, и давится вином. Все эти договоренности, этот брак… они ведь все ещё в силе? Я вижу, как она смотрит на него – с надеждой, с мольбой, с отчаянием. Она готова к свадьбе, она его ждала.
А он… он публично привел другую. Обозначил свою позицию.
Неужели он уготовил мне участь любовницы? Тихой спутницы, которую прячут в покоях, пока император выполняет свой супружеский долг со своей императрицей?
Эта мысль отравлена, она вызывает тошноту, гнев, отвращение к себе. Но тайная, запретная часть моей души ликует от его слов, от его жеста, от того, что он предпочел меня ей прямо сейчас. Эта часть меня жаждет его, жаждет его внимания.
Что же со мной случилось? Неужели я соглашусь? Но как отказаться, когда меня тянет к нему, как магнитом? Как же всё это тяжело.
Я поднимаю глаза от тарелки и ловлю на себе взгляд Элизы. В нем уже нет ревности, нет надежды. Теперь там только лед. Холодная, безжалостная сталь. Обещание мести.
И я понимаю, что игра только началась. И правила в ней пишет только один человек – Зириан. А я – всего лишь пешка, которую он только что передвинул на самое опасное поле, на поле, где правят интриги, ложь и предательство.
И я не знаю… как в эту игру играть. Я не знаю, хочу ли играть вообще. Но я чётко понимаю одно. Он мне тоже нужен.
Глава 11. Леонар
Мои новые покои на Ошоре больше похожи на дворец, чем на комнату. Шёлковые ткани, стены, инкрустированные перламутром, который переливается при малейшем движении, и огромное ложе, утопающее в подушках. Здесь пахнет цветами и… тишиной. Дорогой, выверенной до последней ноты тишиной.
Мне не по себе. Я чувствую себя актрисой на чужой сцене, в костюме, который мне велик. Это не мой мир. Я никогда в жизни не была в такой шикарной обстановке, среди высшей знати.
И где-то рядом находится император. За одной из этих стен. Дышит. Думает. Возможно… вспоминает объятия Элизы.
Сердце в груди сжимается в болезненный комок.
Тот торжественный обед… Я до сих пор чувствую на себе её взгляд. Холодный, острый, пропитанный ненавистью. Я ела изысканные блюда, но не чувствовала вкуса. Кажется, внутри был только пепел стыда и ревности.
Он сидел между нами – правильный, невозмутимый император, бросающий мне редкие, сдержанные взгляды, в которых я уже не могла разобрать ничего. А она… она смотрела на него с таким обожанием, что меня тошнило.
Вдруг в дверь тихо стучат. Сердце замирает. Зириан? Безумная, глупая надежда, но я несусь открывать почти бегом. Знаю, что неправильно. Но так хочется снова беззаботно сидеть рядом с ним. Без пристальных взглядов, просто вместе.
Открываю.
На пороге стоит тот самый красавчик-принц. Леонар.
Его тёмные волосы падают на плечи, слегка взъерошенные, но словно всё так и задумывается. Красные глаза с любопытством меня оглядывают. На губах играет притягательная усмешка.