Это была ошибка. Огромная, непростительная ошибка. Я будто нажала сама добровольно на спусковой крючок бластера.
Он резко оборачивается. В его глазах – не ледяной огонь, как в саду, а настоящая буря, дикая, неконтролируемая, грозящая смести всё на своём пути. Он одним движением прикладывает ладонь к сенсору, дверь с шипением отъезжает в сторону, и прежде, чем я успеваю понять что-либо, его рука обхватывает мою. Он втягивает меня внутрь, в темноту покоев.
Толчок. Спина больно ударяется о стену, выбивая из лёгких воздух. И прежде, чем я могу вскрикнуть, его губы впечатываются в мои.
Это не поцелуй. Это поглощение. Наказание. Притязание. Его губы жёсткие, почти грубые, его язык властно требует ответа, исследует, доминирует.
Одна его рука всё ещё сжимает моё запястье, так сильно, что я чувствую, как пульсирует кровь, другая впивается в мою талию, прижимая так, что я чувствую каждый мускул его тела, каждое напряжение, каждый удар его сердца. Во рту – вкус его гнева, его отчаяния и чего-то дикого, первобытного, что рвётся наружу.
Я пытаюсь вырваться, но это длится лишь секунду. Потому что моё тело сдаётся под его натиском. Оно вспоминает. Вспоминает его прикосновения, его тепло, его запах. Внутри всё вспыхивает, отвечая на его ярость собственной дикой жаждой, давно подавленной.
Я таю, отвечаю на его страстный поцелуй, моя свободная рука сама находит его шею, впивается в его волосы, притягивая ещё ближе к себе.
Он отрывается, чтобы перевести дух, его лоб упирается в мой. Дыхание срывается, горячее и прерывистое, обжигает мою кожу. Я дрожу. Не могу совладать с собой. Схожу с ума от его близости и от его срыва. От своего срыва.
– Не могу больше, – вырывается у него хрипло, отчаянно. Его голос дрожит, обнажая всю его боль и ярость. – Это пытка. Видеть, как кто-то касается тебя. И понимать, что я пока не имею права...
Он не договаривает, а просто наклоняется ко мне и снова целует. В этот раз не так жёстко. В этот раз его губы мягче, его прикосновения нежнее, но в них всё та же всепоглощающая жажда. Он выпускает мою руку из захвата. Его пальцы блуждают по моей спине, зарываются в волосы, перебирают пряди.
– Ты моя, – шепчет он в мои губы. – Моя, слышишь? Никто не имеет права. Никто.
И в этот момент я понимаю. Это не ревность. Это не политика. Это что-то гораздо более глубокое, тёмное и всепоглощающее, чем я могла себе представить. Он не просто хочет меня. Он не может без меня. Я стала его воздухом, и мы оба задыхаемся.
Я стала его… одержимостью.
Глава 13. Верь мне
Его губы на моих – это уже не вопрос, а сладкий, неотвратимый приговор. Он снова целует меня. В этот раз не спеша, смакуя каждое движение, будто разрешив себе наконец вкусить запретный плод.
И я тону. Тону в его тепле, в пряном запахе его кожи, в абсолютной власти, что исходит от каждого мускула его тела, прижимающего меня к стене. Я чувствую его твёрдое возбуждение, упирающееся в меня, и сама вспыхиваю в ответ.
Неправильное, невозможное желание пожирает меня изнутри, и я ничего не могу с собой поделать. Рядом с ним мой разум отключается, оставляя лишь животное, всепоглощающее стремление к нему.
Он напирает сильнее, и поцелуй становится глубже, властнее. Я отвечаю с той же дикостью, с тем же отчаянием, впиваясь пальцами в жёсткие мускулы его плеч, боясь, что если разожму руки, этот мираж рассыплется прахом.
– Не бойся, – отрывается он от моих припухших губ, и его шёпот обжигает ухо. – Ничего не бойся, Мара. Всё будет хорошо.
Он отодвигается, чтобы заглянуть мне в глаза. В его синих глазах пылает целая галактика, готовая поглотить все мои страхи и сомнения. От него исходит такая вселенская уверенность, что моей собственной тревожной воле просто не остается места.
И я верю. Безоговорочно и безумно. В этот миг я готова поверить, что звёзды сойдут с небес по его слову.
– Ты моя, – произносит он твёрдо. – Слышишь? Только моя. И я не отдам тебя никому. Поверь мне, Мара. Мы с тобой будем вместе.
И я снова верю. В его слова, в его будущее, в нас. Моё сердце бьется в унисон его словам. Я киваю, не в силах вымолвить ни звука, и сама притягиваю его к себе, чтобы он запечатал эту клятву новым, ещё более жгучим поцелуем.