Мне нужно сказать это. Просто и прямо, как просил Дэриан. Слова, которые я так долго откладывал.
– Элиза, – мой голос звучит тихо, непривычно для меня самого. – Наша свадьба… она невозможна.
Она не шевелится. Только её пальцы, сжимаются в кулаки. Она пытается сдержаться. Пытается быть сильной, натягивает на себя маску невозмутимости. Она уже понимает, к чему весь этот разговор.
Думает о моей Маре. Но я не могу скрывать причину. Конечно, я должен честно рассказать ей всё. Чтобы между нами не осталось недосказанности.
– Я не могу сделать тебя своей женой. Не потому, что ты не прекрасна. И не потому, что не ценю тебя. Ты как сестра для меня. Я всегда буду защищать тебя. Но… – я заставляю себя выдохнуть самое тяжелое. – Мое сердце принадлежит другой. Всецело. Без остатка.
По её лицу пробегает тень. Губы сжимаются. Она молчит, заставляя меня продолжать, заставляя вынести ей весь приговор. Вывалить на неё всё, что у меня на душе.
– Мара… – ее имя разрывает тишину зала. – Она для меня не случайное увлечение. Она… – я ищу слова и нахожу только жгучую правду. – Она та, с кем я чувствую себя живым. Не императором. Не функцией. А просто мужчиной. Она видит меня настоящего. И я не могу… не хочу отказываться от этого. От неё.
Последние слова повисают между нами, и по залу снова расползается гнетущая тишина. Я жду крика, слёз, упреков. Но Элиза лишь расслабляет пальцы и выпрямляет спину. Её подбородок поднимается выше. В глазах клубится всё та же темнота.
– Ты можешь меня ненавидеть, – произношу я, и слова кажутся жалкими на фоне того хаоса, что я обрушил на её жизнь. – Я понимаю. Мне бесконечно жаль. Прости.
Она молчит. Эта тишина тяжелее любого крика. Её грудь прерывисто вздымается, она не дышит, а задыхается. Секунды растягиваются в вечность. Но я покорно жду её слов. Хоть какой-то реакции.
– Ты разбил мне сердце, Зириан, – наконец выдыхает она, и её голос полон острых осколков. – Всю свою жизнь… всю жизнь я верила в нас. А ты… просто растоптал всё это. Ради кого? Ради землянки, которую знаешь всего несколько недель? Я… я даже не знаю, что буду делать дальше.
Эта последняя фраза звучит не как конец, а как начало чего-то нового и пугающего. Что-то холодное вонзается мне под ребра. Инстинктивно, почти против воли, я ослабляю ментальный барьер. Всего на миг. Мне нужно почувствовать, что скрывается за этой её пустотой.
Но я опаздываю.
Она уже возводит свою стену – стремительно, яростно, с такой силой, что я мысленно отшатываюсь. Неожиданно. Она… намного сильнее, чем я мог предположить.
За время, что мы не виделись… Элиза стала мощным псиоником.
– Не вздумай! – её голос звучит хлёстко, жёстко. Она делает резкий шаг назад, сжимая кулаки вновь. – Не вздумай лезть мне в голову! Дай мне хоть право пострадать без твоего контроля! Просто… не приближайся ко мне!
Элиза разворачивается, и шёлк платья свистит в стремительном движении. Она бежит к выходу, не оглядываясь. Дверь захлопывается с оглушительным грохотом.
Я остаюсь один в центре пустого зала. Провожу рукой по лицу, пытаясь смыть последствия этого разговора. Лоб покрыт холодным потом. Чёрт. Это было в тысячу раз сложнее, чем я думал. Эта холодная ярость страшнее любой истерики.
Элиза удивила. Она не стала плакать, не стала умолять, а просто… закрылась. Ещё это новое открытие. Она многому научилась.
«Я даже не знаю, что буду делать дальше».
Эти слова отдаются эхом в голове. До очередной вспышки боли в висках. Снимаю барьеры, чувствуя, как в меня опять проникают миллионы голосов. Страхи, сомнения, боль, любовь. Всё смешивается хороводами.
Но её голос я не слышу. Элиза закрыта. Полностью отрезана от меня.
Мне нужно вернуться назад. К Маре. К её тишине, которая не стена, пожирающая меня изнутри, а покой. Мне нужно обратно к её теплу. К её взгляду, в котором нет никого, кроме нас с ней.
Но ноги не двигаются. Тяжёлое, липкое предчувствие обволакивает меня. Мысли скачут.
Надо улетать. Сейчас же. Забрать Мару и увезти отсюда. В мой дворец. Сделать её своей императрицей.
Жаль, что с Элизой так вышло… Но я никогда не говорил ей о любви. Если бы не прессинг совета о наследнике… этот брак никогда бы не состоялся. Я пошел на сделку с совестью, и всё равно всё рухнуло.