Мы проходим по каким-то бесконечным коридорам – тут всё серое, строгое, без каких-либо украшений. Только светящиеся полосы вдоль стен, которые указывают путь. Каждый встречный эрийец бросает на меня взгляд. Один – с любопытством. Другой – с презрением. Третий – с чем-то вроде страха.
Но все они смотрят. Как на чужака. Как на какую-то угрозу. Как на диковинку.
И тогда я понимаю: я нарушила порядок. Ворвалась в мир, где каждый шаг расписан, где каждое слово имеет вес, где даже молчание – часть системы. А я тут – хаос. Но я же не хотела этого. Само как-то так получилось.
Обеденный зал – огромный, круглый, с потолком, на котором имитируется ночное небо какой-то далекой планеты. Звёзды медленно плывут над головой. Стол небольшой, накрыт на двоих.
Зириан сидит во главе, выпрямившись, как клинок, в своей черной форме, с символом Эрийи на груди. Рядом – свободное место. Очевидно, что для меня.
Он поднимает глаза, когда я вхожу. Голубые. Холодные. Но в них не просто лёд. В них что-то живое. Что-то, что шевелится, когда я рядом. Его взгляд скользит по моему телу, и мне кажется, его глаза вспыхивают ярче.
– Садись, – говорит он ровно, и от этого одного слова у меня сердце начинает бешено колотиться в груди.
Иду к нему на ватных ногах. Блин, мы будем сидеть очень близко. Между нами, наверное, и метра не будет. Я и император всей вселенной. Как я еще тут в обморок не грохнулась? Как я вообще выдержу этот обед?
Но я просто делаю, что он говорит. Опускаюсь на кресло рядом с ним и молча утыкаюсь взглядом в тарелку с едой.
Это что-то неземное. На столе всего полно. Фрукты с какой-то переливающейся кожурой, жидкость, мягко светящаяся в бокалах синим. Я ничего не трогаю. Не хочу принимать его подачки, пока не пойму, что за это придётся отдать.
– Почему ты не ешь? – спрашивает он спустя пару минут тишины.
На меня даже не смотрит. Просто аккуратно отрезает кусочек мяса каким-то ножом, который кажется слишком красивым для еды. Да тут всё такое. Слишком идеальное, слишком… дорогое.
– Боюсь, что это чего-то будет стоить, – говорю честно.
Он усмехается. Легко. Почти неслышно. Впервые вижу, как у него уголки губ приподнимаются. И он уже не кажется таким суровым и жёстким, каким выглядел до этого.
– Чего же ты боишься, Мара? Ты уже получила желаемое. И я ничего не требую взамен. Жизнь твоей сестры – в порядке. Лекарства доставлены. Шансы на выздоровление – девяносто семь процентов.
Я замираю. Мила… она, правда, поправится и сможет жить как нормальный десятилетний ребёнок. Без этой ужасной хронодистрофии, выкачивающей из неё силы каждый день.
Кусаю губу, чтобы не разреветься тут от счастья. Я и мечтать о таком не могла. Да ради неё я готова на всё. Даже если этот император захочет сделать из меня свою наложницу. Я ему так благодарна…
– Вы… правда сделали это?
– Да.
– Зачем?
Он откладывает нож. Смотрит на меня. Прямо в глаза.
– Я уже говорил тебе, Мара. Ты нужна мне. Вот ты сейчас вошла сюда, и мир как будто замер. Я не слышу чужие мысли, не чувствую чужие эмоции, я могу просто выдохнуть и побыть собой. Не императором, которому надо постоянно решать какие-то вопросы, а просто мужчиной. Со своими желаниями и… потребностями.
Желаниями и потребностями? Чёрт… О чём это он?
Глава 5. Просто таблетка
Я сижу рядом с ним, и кажется, будто сам воздух вокруг нас замер. Холодный, космический воздух, будто просочившийся сквозь невидимые щели обшивки корабля. Даже звёзды на потолке, искусно вплетённые в голографическую проекцию, будто застыли в полёте, как если бы кто-то, подобно капризному богу, приостановил время только для нас двоих.
Его слова повисают в тишине, тяжёлые, как кометы в безвоздушном пространстве, и с оглушительным эхом отражаются внутри меня: «Ты нужна мне… Я могу просто выдохнуть и побыть собой». Он говорит это так просто, так искренне, что я впадаю в ступор, в оцепенение.
Я не могу отвести взгляд от его необычных голубых глаз. В них плещется целый океан, штормовой и бурный, но сейчас – удивительно спокойный. Он смотрит на меня – не как на трофей, завоёванный в очередной межзвёздной войне, не как на вещь, которую можно купить или продать, а как на кого-то… важного. И это пугает больше всего.