— Что? Моя мама спокойно дала тебе мой размер пальца? — не верила я своим ушам.
— Нет конечно, бабуля подсуетилась.
Я была в шоке. Они там уже семейным кланом действуют! Но не скрою, что мне было приятно. Мы приехали, я наклонилась и поцеловала его в щеку, сказав "спасибо".
— Спасибо — это хорошо, но ты вчера обещала.
— Обещанного три года ждут, милый, — сказала я ему тоненьким голосом, стирая отпечаток своей помады с щеки.
— Сама прибежишь, — он опять заулыбался, и я почувствовала, что теряю контроль, быстро вылезла из машины.
Во дворе у Кати вовсю уже готовились к празднику. Надо отдать должное — она мастер устраивать мероприятия. Как я поняла, все будет проходить на улице. Стояла огромная колонка, играла музыка, был вынесен стол, в бассейне плавала пена. Уже дымились шашлыки.
— А вот и именинница! — Катя подошла ко мне. В ее руках был бокал, скорее всего с вином. На ней была надета кофта-сетка и зауженные джинсы. — Вау, ты сногсшибательно выглядишь!
Мы обнялись. Лёша помог разгрузить продукты. Потихоньку стал собираться народ.
Было странное чувство: вроде бы праздник твой, но на нем не твои гости. Я старалась не думать об этом и ела торт. Однако через пару секунд кусок этого лакомства чуть не встал мне поперек горла: напротив стоял Стас. Парень был в шелковой безвкусной рубашке и кепке. В руках он держал коробку с фиолетовым бантом.
— А ты какого лешего здесь? — прошипела я, прожигая его взглядом.
— Спокойно, — забормотал он в ответ, явно смутившись. — Я, между прочим, приглашен.
— Не помню, чтобы я тебя приглашала.
— Как это? Открытка от твоего имени, — Стас пожал плечами, словно оправдываясь, и протянул подарок. — Это тебе, красотка.
— Подари лучше одной из своих… подружек, — ядовито процедила я.
Расставание со Стасом было болезненным. Все эти годы он, как мартовский кот, гулял на стороне. Весь поселок потешался надо мной, а я, дура, не хотела верить, пока своими глазами не увидела его в объятиях другой.
С тех пор меня словно отрезало. Лишь отвращение — вот и все, что осталось.
Сумерки сгущались, праздник был в разгаре. Гости купались, танцевали, а я уплетала шашлык, пытаясь унять душевную боль. Вдруг, тишину разорвал визг тормозов. Кто-то примчался на шикарной тачке. И вот, из машины выходит он — брат Катьки, вернувшийся в отпуск. Где Саша — там всегда море выпивки и красоток. Он вкалывает, как проклятый, весь месяц, а потом отрывается по полной в родной глуши. Надо признать, что собой он тоже хорош. Но я никогда не смотрела на него, как на парня. Скорее, как на старшего брата, который всегда присматривал за мной и Катькой.
К нему тут же подскочил Лёха и обнял.
Вот черт! Он приехал не один. Из машины стали выпархивать полуобнаженные девицы с пышными формами. Одна из них тут же повисла на шее у ботаника. Тот, к моему удивлению, выглядел вполне довольным.
— Вот, зараза, — проворчала я себе под нос.
— С днем рождения, — пробормотал какой-то парень с застенчивой улыбкой, протягивая мне бокал с шампанским. Чмокнул в щеку и тут же растворился в толпе. Странный тип.
Я решила утопить тоску в шампанском. Когда бокал опустел, ко мне подошла Катька. Но ноги уже едва держали меня. В голове все смешалось.
— О, вот ты где! Пойдем, подарю тебе свой подарок, — она схватила меня за руку и усадила на стул. Я увидела, как гости стали выстраиваться в круг.
— Три, два, один! — взревел хор возбужденных голосов, и под оглушительный бит "Sex Bomb" на импровизированную сцену выпорхнул стриптизер. Где только Катька откопала это сокровище в нашей глуши? Эта мысль, как пьяная бабочка, на миг вспорхнула в моей захмелевшей голове.
В обычной жизни я бы съежилась от стыда, вспыхнула, как раскаленный уголь. Но сейчас, в этом полумраке, с шипучим шампанским в крови и терпким привкусом безответной любви, мне было плевать на все приличия.
Мужчина в алом, кричащем костюме и лихой шляпе, под знойные ритмы музыки, медленно и дразняще сбрасывал с себя оковы ткани. Я визжала, аплодировала ему, как загипнотизированная, словно в бреду. Когда на нем остались лишь дерзкие трусы, он скользнул ко мне, как дикий зверь. Секунда — и мои ладони нагло обжигали его упругие, как орех, ягодицы.
Этот до непристойности развратный танец стал моим дерзким пропуском во взрослую жизнь. Мне восемнадцать. Я больше не наивная девочка. И меньше всего на свете мне хочется в свой день рождения тонуть в слезах по этому самовлюбленному придурку, что ловко опутал своими чарами всех подряд.