Мысли прервала СМС, пришедшая на телефон Кати. Я заметила, как она, прочитав ее, вся покраснела. Что-то ее взволновало. Она вскочила и принялась нервно собираться.
— Это он, он просит встретиться. Где мой плащ?
— Сейчас? — недоумевала я. — Уже ночь. Завтра экзамен. Да и города ты толком не знаешь.
— Конечно, сейчас, а когда? Я же совсем ненадолго приехала, нужно наслаждаться каждой секундой.
Девушка подкрасила еще раз губы ярко-красной помадой.
— Как я? — спросила она, улыбаясь.
— Ты же его даже не знаешь, Кать…
— Ну вот и познакомимся.
Она вышла из комнаты, но в коридоре ее за руку схватил Леха. Кажется, он слышал наш разговор и полностью разделял мое мнение на этот счет.
— Ты никуда не пойдешь! — серьезным тоном произнес парень. — Время видела?
— Леш, — Катя поцеловала ботана в щечку. — Ну что ты?
— Уже поздно, встретитесь завтра днем.
— Во-первых, у меня есть телефон, и если что, я мигом позвоню. А во-вторых, я никуда далеко от дома не уеду. Ну? Мы просто поболтаем, и все. Через часик уже припрусь.
— Я сказал нет.
— Ты мне не папа, если на то пошло, давай я начну тебя сдавать родителям, когда они приедут?
На мое удивление Леха отпустил ее. Катя завизжала и выбежала из квартиры.
— Почему ты ее не остановил? — обратилась я к нему.
— У нее есть родители — это раз. А во-вторых, моя сестра кого-то слушала?
Он был прав. Не отпустив ее, Катя бы все равно нашла способ смыться. У нее не было "стопов" от слова совсем.
Она никогда не воспринимала чужое мнение всерьез. Был только один авторитет в ее жизни — отец. Но, к сожалению, рядом его не было.
На душе было неспокойно. Я хотела выглянуть в окно, но страх высоты снова не дал этого сделать. Я выключила свет и легла спать. Хотя, какой сон, когда подруга неизвестно где шляется, а за стенкой лежит парень, от котором все лето я брежу.
Чтобы забыться я попыталась считать овец. Потихоньку, меня стал окалдовывать сон. И вот я бегу по коридору университета, многа народа, звенит звонок. Кто-тот хватает меня за руку и прижимает к себе, начинает целовать в плечо.
Я резко открыла глаза и вздрогнула. Этот поцелуй был реальностью.
Приподнявшись я увидела Лешу. Мы ничего не сказали друг другу. Да и слова, наверное, были лишними. От его поцелуев все тело словно онемело. В темноте толком ничего не разглядеть, я слышала лишь его горячее дыхание.
В эту ночь мы совершили самый эгоистичный поступок — забыли о Кате. И пока наслаждались друг другом, не видели, как она много раз пыталась дозвониться до брата. Телефон лежал в соседней комнате. Чувства полностью завладели разумом, мозг отключился. Было ощущение, что во всем мире остались только двое: я и он.
Свет луны озарял наши тела, но разглядеть лицо парня было сложно.
Я лежала на его груди, абсолютно голая, и слышала стук сердца. Он гладил мои волосы.
— Значит, тебе блондины нравятся? — вдруг спросил он.
— А подслушивать нехорошо, — смеясь, ответила я.
— Маша… мне надо было давно тебе сказать…
— Что? Ты был девственником? — пошутила я.
— И это тоже, — поддержал Леха.
— Наглый врун! — я села на него и принялась бить кулаками.
Не успела я произнести эти слова, как парень снова повалил меня на кровать и начал страстно целовать.
Мне не верилось, что мы больше не обижаем друг друга и можем спокойно, как сейчас, целоваться и говорить обо всем на свете.
— Я знаю, что вел себя как кретин, впутал твою подругу… все потому, что…
Его голос прервал стук в дверь. Стук был очень сильным.
— Катя… — тихо произнесла я.
Новый знакомый
Лёха, наспех натянув трусы, вылетел из комнаты, а я лихорадочно искала свою пижаму. В дверь колотили отчаянно, с такой силой, словно пытались высадить её. Парень метнулся к ней и распахнул. На пороге стояла Катя. Её била дрожь, по лицу текли ручьи размазанной помады и туши, в руках она судорожно сжимала туфли, а подол платья был безнадежно разорван. Она вошла в квартиру, и тишина нависла в воздухе, словно густой туман. В комнате царил полумрак, но никто не решался включить свет. Катя опустилась на корточки и закрыла лицо руками.
— Кать, — прошептала я, обнимая её. Спрашивать, что случилось, не было сил, да и так всё ясно. Девушка не двигалась, не реагировала на мои утешения. Я подняла глаза на Лёху. Он стоял над нами, молчаливый и бледный, с лицом, на котором не отражалось ни единой эмоции. Таким я его никогда не видела, и от этого становилось не по себе.