— Катя! — заорала я возле забора. Зайти на территорию было равносильно самоубийству. Где-то там, в зарослях сада, рыскала злобная собака. — Кааааатя! — ещё раз крикну, и точно охрипну.
Вдруг я услышала смех подруги, она вылетела из дома, а за ней… парень. Он показался мне до боли знакомым, хотя такого красавчика я бы точно не забыла. Загорелое тело, кубики пресса, высокий рост, копна выгоревших на солнце волос.
"Он точно не местный", — промелькнуло в голове. Почему я так решила? Всё просто — наши парни предпочитали ходить бритыми наголо.
Парень гнался за моей подругой, поливая её из водяного пистолета. Катя визжала и неслась прямо ко мне.
— Лёха, не надо, перестань, вода… холодная!
Мой мир замер. Она сказала: "Лёха"? Неужели это ботан? Тот очкастый мальчишка, который ходил за мной по пятам? Когда он успел приехать?
— Спаси, подруга, от этого маньяка!
Катя спряталась за моей спиной. Я подняла глаза на парня. Его улыбка тут же исчезла. Он остановился и посмотрел на меня своими зелёными, обжигающими глазами. Я почувствовала, как краска заливает лицо. Выдержать этот взгляд оказалось пыткой; голова невольно опустилась вниз.
— Какие люди, — с презрением в голосе произнёс юноша. — Потрепала тебя жизнь, деревня.
Что он несёт? Почему я молчу, как школьница у доски? Куда подевался мой словарный запас?
— Эй, не начинайте опять ругаться!
Лёха слегка усмехнулся, швырнул водяной пистолет в траву и направился к дому.
Всё остальное время, пока Катя болтала, я пропускала мимо ушей. В голове пульсировали лишь две фразы: "Деревня" и "Потрепала тебя жизнь".
— Так что, в клубе сегодня будет жарко, да, подруга?
Катя тряхнула меня за плечи.
— Эй, ты чего молчишь?
— Я… о чём ты? — наконец-то мысли начали потихоньку собираться в кучу. Я стала возвращаться в реальность.
— Я говорю, Стас из армии вернулся. Ты его видела?
— Нет… — равнодушно пробормотала я.
Мы расстались со Стасом около двух лет назад. Причина банальна — измены. Этот парень не пропускал ни одной юбки.
— Может, вы помиритесь? Он изменился, говорят, остепенился, — девушка достала из кармана жвачку. — У брата стащила, он коробками эту гадость жуёт.
— Лёха когда приехал? — Я присела на лавочку, пытаясь хоть как-то унять бешеное сердцебиение.
— Вчера, его родители сплавили к нам на перевоспитание. Сказали, что город на него плохо влияет. Не знаю, как бабуля с ним справится. Он же теперь не маленький послушный мальчик.
— То есть он будет жить у бабушки?
— А фиг его знает.
Разговор с Катей не клеился. Мне не хотелось говорить ни с кем. Что-то тревожило меня, сжимало изнутри. Нужно было бежать отсюда, возвращаться домой. Соврала, что жутко болит голова, и поспешно попрощалась.
Ноги стали ватными, перед глазами стояло его лицо.
"Как он смеет обзывать меня «деревней»? Что за ухмылки в мой адрес?"
Я не считала себя писаной красавицей, но издеваться над собой не позволю. Мне прекрасно известны свои сильные стороны. Сегодня, в клубе, он ещё вспомнит, по кому слюни пускал.
Сделав все дела по дому, я залезла в шкаф. Перерыв кучу вещей, решила надеть платье, которое максимально выгодно подчёркивает мою фигуру.
— Маша, там к тебе пришли! — крикнула мама.
"Ага, не выдержал, ботан. Опять будет всё лето на лавочке сидеть под моими окнами".
С лучезарной улыбкой я выбежала на крыльцо. Навстречу мне стояла Жанна. Ещё одна лучшая подруга.
В отличие от Кати, с Жанной мы стали общаться сравнительно недавно. Но она мне стала намного ближе. Её семья переехала в деревню в прошлом году. Жили они рядом с домом Лёхиной бабушки, по соседству. В Жанне отчётливо прослеживались восточные корни. Она была очень красивой девушкой: длинные густые волосы, точёная фигура, идеальные черты лица. Плюс ко всему прочему, Жанна умела себя подать, знала себе цену. Эта восточная принцесса могла бы собирать толпы поклонников, если бы не одно существенное "но". У девушки был очень строгий отец. Её мама давала дочери кое-какие поблажки, а отец воспитывал в строгости, иногда даже доходящей до абсурда. Но никто ему не перечил: он — глава семьи, мужчина, а значит, всегда прав.
— Ты что, плачешь? — спросила я, заметив покрасневшие глаза подруги.
— Привет, прости, что я в таком… виде, — голос девушки дрожал.
— Пойдём ко мне? В комнате нас никто не побеспокоит.
— Нет, нет времени. Отец может позвать, я ненадолго выскочила.
— Понятно, — я потянула её за руку, и мы уселись на ступеньки крыльца. — Расскажешь, что случилось?