— Послушай, ты тогда сказал, что твои родители — борцы за справедливость. Помнишь?
— Да…
— Что они бы помогли в этом деле, не раздумывая…
— Я и сейчас так считаю. Насильники должны понести наказание по всей строгости закона…
— Даже если этот насильник — твой родной брат?
— К чему ты клонишь? — Арсений резко поднялся, его лицо окаменело. Такого выражения я на нем еще не видела.
— Послушай! Я сама не верю, все это звучит как безумный бред, но сегодня, на доске почета… это лицо… он был на моем дне рождения…
— Я не хочу в этом участвовать, — Арсений развернулся, намереваясь уйти.
— 15 июля… где он был? Наверняка, в тех числах до него было не дозвониться? — я тоже вскочила с лавочки и выкрикнула ему в спину. — Потому что в нашей деревне нет связи. Не знаю, каким чудом он оказался на моем празднике. Но Кате твой брат приглянулся… очень.
— Я не понимаю… — Арсений обернулся ко мне. — Как ты можешь так лгать…
— В ту ночь, перед нашими экзаменами, твой брат… он пошел на встречу с Катей, — я не слышала его возмущения, меня захлестнула потребность высказать все, достучаться до справедливости. — Послушай, брат Кати сейчас в полиции. Он отомстил… он нашел Влада…
Я схватила Арсения за руку.
Арсений брезгливо вырвал ее. В глазах парняплескалось недоверие и отвращение.
— Этого не может быть, Маша. Влад… он бы никогда… ты ошибаешься.
— Я бы тоже хотела ошибаться, Арсений. Но слишком много совпадений. Слишком много деталей, которые складываются в одну ужасную картину. Пожалуйста, поговори с ним. Спроси, где он был в ту ночь. Просто спроси.
— Я не поним…
— Послушай, ты клялся, что хочешь быть достойным брата, что на тебя возлагают те же надежды. Пусть в учебе он и гений, но стоит тебе выбрать верную сторону, и ты затмишь его в мгновение ока. До твоего благородства и человечности ему никогда не дотянуться…
— Что… ты… хочешь… чтобы он сгнил за решеткой?
— Хотя бы заберите заявления по делу Лёхи…
— На нем живого места не было, он изувечил его…
— Я не оправдываю насилие, но скажи, как бы ты поступил, если бы над твоей сестрой надругались?
Он молчал, прожигая меня взглядом, словно ища хоть малейший отблеск лжи.
— Мою сестру зовут Света… и она не шляется по ночам с малознакомым мужиком…
Парень отвернулся и, не обронив ни слова, стремительно удалился. Я осталась сидеть на скамейке, чувствуя, как ледяной ветер вонзается в самое сердце. Слова, которые я так долго держала в себе, вырвались наружу, но облегчения не принесли. В голове билась лишь одна мысль: "А что, если я ошиблась? Что, если сломала жизнь невиновному?"
Переезд
Я проводила Арсения взглядом, полным тоски.
"Превосходно. Единственный хороший знакомый в этом городе теперь смотрит на меня с ненавистью". Тяжело вздохнув, решила направиться в сторону общежития, словно приговоренная.
К счастью, оно располагалось в двух шагах от университета. Впрочем, "к счастью" — это громко сказано. Вид сего здания навеевал лишь уныние: обшарпанные стены, видавшая жизнь мебель, окна, за которыми, казалось, навеки поселилась пыль. И словно нарочно, ко всему этому архитектурному великолепию прилагалась комендант — женщина лет пятидесяти, дородная, но с тонкими чертами лица. Говорила она немногословно и по делу. Экскурсия по ее владениям заняла от силы три минуты, после чего меня любезно спровадили, сославшись на неимоверную занятость.
"Заселение 25 августа. Там все и узнаете," — отрезала она, поставив точку в нашем диалоге.
Что ж, для меня это было даже к лучшему. Ни малейшего желания говорить. В голове, словно заезженная пластинка, крутился лишь один Леха.
Отец приехал минут через тридцать. Задумчивый. После повышения он и вовсе ушел в себя, будто вынашивает какой-то грандиозный план. Хотя, может, просто перерабатывает. Новая должность — тяжелое бремя ответственности.
В ожидании мамы из парикмахерской он предложил присесть на лавочку.
— Знаешь, — начал папа, будто нехотя разрывая тишину, — совсем нет желания, чтобы ты жила в этом общежитии…
— Ой, пап, да ладно. Я привыкну…
— Мы с матерью тут на днях подумали, что было бы хорошо, если бы ты училась дома. Нам было бы спокойнее. Да и тебе, наверное, тоже.
— Папа, — я мягко улыбнулась и обняла его за плечи, — это невозможно, раз. А два — я уже большая. Пора вам с этим смириться.
— Ты так быстро выросла, моя маленькая девочка… — в глазах отца мелькнула грусть, словно он увидел, как ускользает время.
Затем вздохнул, глядя вдаль, на суетливую улицу, полную машин и спешащих прохожих.