"Я понимаю, понимаю, что ты хочешь самостоятельности, но сердце все равно болит. Кажется, только вчера ты бегала по дому с бантами и куклами, а теперь вон какая взрослая, студентка".
Я крепче обняла его, чувствуя его тревогу. "Я буду приезжать на выходные, обещаю. Мы продолжим ужинать вместе, смотреть фильмы… Будет, как раньше, только немного по-другому".
Он слегка улыбнулся, и я увидела, как в его глазах заблестели слезы. "Хорошо, договорились. Но звони каждый день, ладно? Надеюсь, связь к осени наладят. Просто чтобы я знал, что с тобой все в порядке".
Я кивнула, прижавшись к нему щекой. В этот момент почувствовала, как сильно люблю этого молчаливого, задумчивого человека, который всегда ставил мои интересы выше своих собственных. И пусть он немного старомоден в своих взглядах, он всегда будет моим самым близким и надежным другом.
Потом мы долго сидели, обнявшись, в тишине, которую нарушали лишь гудки машин и обрывки разговоров с улицы. В этом всем мне чувствовалось, как между нами течет невидимая связь, нить любви и заботы, которую не разорвут никакие расстояния. Я знала, что этот отъезд — важный шаг в моей жизни, но он давался нам обоим нелегко.
Идиллия нашего разговора рассыпалась в тот момент, когда из дверей парикмахерской вышла мама. Мы с папой обменялись оценивающими взглядами.
Каждый год, словно по негласному ритуалу, эта женщина меняла прическу, обрезая волосы почти под мальчишку. Причина оставалась для меня загадкой, и, признаться, новый образ не вызывал восторга. Мне казалось, папа разделял мои чувства, но мы оба, с молчаливого согласия, предпочитали не перечить ее внезапному желанию преобразиться.
Но в этот раз все было иначе. Короткие, торчащие во все стороны пряди, выкрашенные в вызывающе-кислотный оттенок зеленого, повергли нас в состояние оцепенения. Папа медленно встал с лавочки. Его лицо приобрело выражение, которое я видела лишь однажды — когда наш кот умудрился залезть в соседский сарай и стащить пару курей.
Мама, казалось, не замечала нашего потрясения. Она лучезарно улыбалась, кружась перед нами, словно юная балерина. «Ну как я вам?» — спросила она, сияя от счастья.
Папа откашлялся и выдавил из себя что-то невнятное, вроде «оригинально». Я же, напротив, не нашла в себе сил произнести ни слова. Просто стояла и смотрел на нее, пытаясь понять, что произошло.
Этот цвет, эта прическа — все было так не похоже на мою маму, на ту женщину, которая всегда выбирала спокойные тона и классические стрижки. Казалось, она сбросила с себя привычную маску и явила нам свою истинную, доселе скрытую сущность.
В тот день я поняла, что в каждом человеке есть место для неожиданности, для спонтанного бунта против обыденности. И, возможно, этот бунт — это именно то, что делает жизнь интересной и непредсказуемой.
А затем мы отправились по магазинам, словно на казнь. Мама, полная энтузиазма, перебирала платья, представляя меня в них студенткой, ловила мой взгляд, предлагая воздушные юбки. Но во мне не откликалось ничего. В этом новом месте, где не будет его, пропала всякое желание наряжаться, как будто кто-то выключил свет.
— Ма, — я перехватила у нее стопку платьев и вернула их на вешалку. — Не стоит. Я еду туда учиться, прежде всего. Возьму эти брюки и пару белых блузок, и хватит.
Мама, кажется, была разочарована. Я прошла в примерочную, чувствуя себя виноватой, и предложила ей поискать что-нибудь для себя.
— К такой новой стрижке явно нужен костюмчик поярче, — сказала я, надеясь хоть немного поднять ей настроение.
Она слабо улыбнулась, но было видно, что энтузиазм ее поутих. Понимаю. Она мечтала о моем новом этапе, как о празднике, а я превратила его в повинность. Но что я могла поделать? Внутри меня сидела пустота, и наряды казались совершенно неуместными.
В примерочной мне пришлось прикинуть юбку и блузку. Смотрелась я, как обычно, неплохо. Но отражение в зеркале казалось чужим, словно я примеряла на себя чужую жизнь. Ту, где нет его взгляда, его шуток, его поцелуев. Ту, где я должна быть сильной и самостоятельной, хотя я совершенно не чувствовала себя таковой.
Выйдя из примерочной, мой взор упал на маму, она рассматривала ярко-синий костюм. Цвет ей шел, делал глаза ярче, а новую стрижку — более стильной.
— Примерь, — попросила я. — Он тебе очень идет.
Она неохотно взяла костюм и скрылась в примерочной. А мне попался на глаза диванчик, присела и закрыла глаза, мечтая, чтобы все это поскорее закончилось. Когда уже можно было вернуться домой, зарыться под одеяло и просто ни о чем не думать?