Но моя дорогая мама не ограничилась только одним костюмом. После примерки синего эту женщину дико понесло.
Она выходила из примерочной в чем-то блестящем, потом в строгом, затем в игривом, с рюшами. Каждый раз, поворачиваясь передо мной, спрашивала: «Ну как?» И каждый раз я отвечала дежурное: «Отлично». Сама же мечтала о чашке горячего чая и тишине.
Наконец, измученная бесконечными переодеваниями, мама вышла в простом бежевом платье. Ничего лишнего, элегантный крой, приятная ткань. И взгляд у нее был какой-то другой — спокойный и уверенный.
— Вот оно, — вздохнула она, глядя на себя в зеркало. — То, что нужно.
Я облегченно выдохнула. Шопинг, кажется, подходил к концу. Пока мама расплачивалась на кассе, я снова присела на диванчик, чувствуя, как накапливается усталость. Но в этот раз она была приятной, предвкушающей скорое возвращение домой.
Отец, как всегда, ждал в машине. В его глазах читалось облегчение от того, что мамины походы по магазинам миновали его. Эта участь обычно выпадала ему, и он переносил ее с тоской.
— Ну, теперь-то домой? — я с надеждой заглянула в мамины глаза.
— У нас осталось немного денег, а это значит… — мама лукаво улыбнулась, — мы можем заглянуть в кафе и побаловать себя чем-нибудь вкусненьким.
— О! — оживился отец. — А это уже по мне!
— Что ты, пап, — пробурчала я, — сиди дальше в машине, мы за тебя все съедим!
Отец лишь улыбнулся и покачал головой. Еда, действительно, была кстати. Мы приехали в небольшое уютное кафе.
Внутри пахло свежей выпечкой. Мама сразу направилась к витрине с пирожными, а я поплелась следом, разглядывая разноцветные крема и шоколадные украшения. Отец, выбрав столик у окна, углубился в чтение меню, изредка поглядывая на нас с улыбкой.
Мама заказала два эклера и чай. Я долго колебалась между большим куском торта с вишней и аппетитным пирожным «картошка», но в итоге остановилась на мороженом. Шарик пломбира, украшенный взбитыми сливками и шоколадной крошкой, казался мне верхом блаженства.
Мы устроились за столиком, и мама принялась рассказывать о своих покупках. Она доставала из пакетов то новую блузку, то пару чулок, то смешную шляпку, примеряя все это на себя и вызывая мой смех. Отец слушал вполуха, но время от времени вставлял остроумные комментарии.
Мороженое оказалось божественным. Обжигающе-холодный пломбир таял во рту, словно снежинка на ладони, а густой, сладкий сироп растекался по языку, оставляя после себя тягучий медовый след. Я смаковала каждый глоток, словно пытаясь удержать ускользающее мгновение, а мама с отцом неспешно пили чай, обмениваясь многозначительными взглядами.
— Ты ей уже рассказал? — спросила мама, и папа виновато покачал головой.
— Что рассказал? — недоуменно спросила я, не подозревая, что сладкая идиллия вот-вот рухнет.
— В общем, доченька, мы переезжаем.
Мама вдруг весело рассмеялась, словно объявляла о выигрыше в лотерею, а я от неожиданности поперхнулась мороженым, и ледяная сладость обожгла горло.
— Но повышение отца… его же только повысили…
— Все верно, но, к сожалению, такой должности в нашей деревне нет. Его переводят в другую часть… и, внимание! Она находится в этом городе! — Мама и папа смотрели на меня с лукавой улыбкой, явно ожидая бурной, безудержной радости. Ведь я всю жизнь мечтала о городе, о его огнях и возможностях. Но значит ли это, что я больше никогда не увижу Лёху? Единственное, что нас связывало, — эта деревня. Глухая, Богом забытая наша дыра.
— А зачем тогда я общежитие смотрела?
— Ну, мы решили перестраховаться. Переезд будет не в сентябре. Тебе нужно все же пожить там некоторое время. К зиме уедем точно. Как только найдем подходящее жилье…
Я попыталась натянуть улыбку, изобразить хоть какое-то подобие восторга.
— Почему ты не рада, дочка? — Отец уловил фальшь в моем голосе, разглядел за маской показного счастья настоящую грусть.
Я опустила взгляд на остатки мороженого в вазочке. Оно больше не казалось таким божественным. Сладкий вкус превратился в горький комок, застрявший в горле. Город… Всю жизнь я мечтала о нем, представляла себя в его суете и огнях. Но все эти мечты были пустыми, бессмысленными без Лёхи.
— Я рада, конечно, — пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Просто… неожиданно.
Родители переглянулись. Они, кажется, поняли, что за моей показной радостью скрывается нечто большее, чем просто неожиданность.
— Мы понимаем, дочка, — сказал отец, положив руку мне на плечо. — Все будет хорошо. Город — это новые возможности, новые друзья…